Тариэл Капанадзе

Никола Тесла

Изобретения, исследования и труды Николы Тесла





Продолжение лекции 3: Эксперименты с переменными токами высокого потенциала и очень высокой частоты.

Лекция прочитана перед институтом инженеров-электриков, Лондон, февраль 1892 года.

Еще одно усовершенствование, призванное улучшить работу двигателя, состоит в том, что между токами первичной и вторичной обмоток устанавливают соответствующую разность фаз при помощи конденсатора, катушки самоиндукции, сопротивления или эквивалентного ему количеству провода на обмотках.

Однако я обнаружил, что вращение производится посредством только одной катушки и сердечника.
Мое объяснение этому явлению, подтверждение которому я старался найти при исполнении данного эксперимента, состояло в том, что при намагничивании сердечника должна иметь место задержка во времени.
Я помню, какова была моя радость, когда я в записках профессора Айртона, которые попали ко мне позже, обнаружил идею, поддерживающую мое предположение о задержке во времени.
Является ли это в самом деле задержкой во времени, или это только запаздывание, которое происходит вследствие возникновения вихревых токов — вопрос остается открытым.
Но не подлежит сомнению тот факт, что катушка, намотанная на железный сердечник, при подаче на нее переменного тока создает движущее поле силы и способна привести якорь в движение.
Этот факт, вместе с историческим экспериментом Араго, представляет собой определенный интерес в контексте того, что при работе с инерционными и фазовыми моторами происходило вращение их движущихся частей в направлении, противоположном движущему полю.
Это означает, что в данном эксперименте магнит может не вращаться, или даже может вращаться в направлении, противоположном направлению вращения диска.
Поэтому, в данном эксперименте электродвигатель (схематически представленный на рис.17) включает в себя катушку и железный сердечник, рядом с которым располагается подвижный медный диск.
Я выбрал этот тип двигателя для демонстрации новых и интересных свойств по причинам, которые приведу позже.

Когда концы катушки подсоединяют к клеммам генератора переменного тока, диск начинает вращаться.
Но этот хорошо известный эксперимент не тот, который я хочу Вам показать.
Я хочу продемонстрировать Вам, как этот двигатель приводится в движение при помощи одного единственного соединения между ним и генератором.
То есть, одна клемма двигателя подсоединена к одной клемме генератора (в данном случае это вторичная обмотка индукционной катушки высокого напряжения), а остальные клеммы генератора и двигателя остаются свободными.
Для того, чтобы вызвать вращение, обычно (но не обязательно) подсоединяется свободный конец катушки двигателя к изолированному телу определенного размера.
Для этих целей тела экспериментатора более чем достаточно.
Если он прикасается к свободной клемме предметом, находящимся у него в руках, то ток проходит через катушку и медный диск начинает вращаться.
Если при этом в цепь катушки последовательно включить трубку с разреженным газом, то яркий свет, исходящий из трубки, укажет на прохождение сильного тока.
С тем же успехом вместо тела экспериментатора можно использовать небольшой металлическую пластинку, подвешенную на нити.
В этом случае пластинка действует как конденсатор, последовательно подключенный к катушке.
Это нейтрализует самоиндукцию последней и позволяет проходить сильному току. В такой комбинации, чем больше самоиндукция катушки, тем меньшего размера нужна пластинка.
Это означает, что для вращения двигателя требуется меньшая частота, и, иногда, меньшая разность потенциалов.
Даже одна катушка, намотанная на сердечник, имеет высокую самоиндукцию.
Именно по этой причине, данный тип двигателя был выбран для проведения этого эксперимента.
Если на сердечник намотать закрытую вторичную катушку, то это может привести к уменьшению самоиндукции, что вызовет необходимость повышения частоты и разности потенциалов.
И то и другое не желательно, так как высокая разность потенциалов создает угрозу целостности изоляции маленькой первичной катушки, а высокая частота может привести к существенному ослаблению вращающего момента.
Надо заметить, когда применяется такой двигатель, с закрытой вторичной обмоткой, то при сверхвысоких частотах привести его в движение совсем не просто, так как вторичная обмотка почти полностью обрезает силовые линии первичной, что позволяет проходить току лишь на мгновение.
И чем выше частота — тем сильнее это проявляется.
В этом случае, если вторичная обмотка не закрывается через конденсатор, а это существенно для получения вращения, то первичную и вторичную катушки располагают так, чтобы они более или менее перекрывали друг друга.

Но есть еще одно интересное свойство этого двигателя, а именно: для того, чтобы вызвать его вращение, нет необходимости в использовании даже единичного соединения между двигателем и генератором, кроме как через землю.
Это возможно потому, что изолированная пластина способна не только излучать энергию в пространство, но и таким же образом получать ее через переменное электростатическое поле, несмотря на то, что в последнем случае доступная энергия значительно меньше.
В этом примере одна из клемм двигателя подсоединяется к изолированной пластине или телу, расположенному внутри переменного электростатического поля, а другая клемма заземляется.
Однако возможно, что такие "беспроводные двигатели", если их так можно назвать, будут работать находясь на значительном расстоянии от источника энергии, если их подключать через разреженный газ.
Переменный ток, особенно высокой частоты с удивительной легкостью передается даже через слабо разреженный газ.
Верхние слои атмосферы разрежены.
Чтобы достигнуть высоты в многие мили, потребуется преодолеть трудности чисто механического свойства.
Нет сомнения, что при огромной разности потенциалов, получаемой при использовании высокой частоты и масляной изоляции, светящиеся разряды можно передавать на многие мили через разреженный воздух.
При таком управлении энергией в многие сотни и тысячи лошадиных сил, двигатели или лампы могут работать, находясь на значительном расстоянии от стационарного источника тока.
Но такие схемы работы рассматриваются только как возможные.

Возможно у нас вообще не будет необходимости в транспортировке энергии.
Пройдут многие поколения и наши механизмы будут приводиться в движение силой, получаемой в любой точке вселенной.
Эта идея не нова. Человечество идет к ней давно, ведомое инстинктом, или выгодой. Эту идею выражали разными способами, и в разных местах, как в древности и в новейшей истории.
Мы находим ее в очаровательном мифе об Антее, который набирался сил от земли.
Мы находим ее среди теорий одного из ваших великих математиков, а также среди изречений и высказываний многих современных мыслителей. Энергия находится повсюду в пространстве.
Является ли эта энергия статической или кинетической?
Если она статическая, то наши надежды тщетны. Если она кинетическая — а мы совершенно определенно знаем, что это именно так — то люди когда-нибудь смогут подключать свои машины к главному маховику природы, это лишь вопрос времени.
Ближе всего к этому подошел Крукс.
Его радиометр будет работать и при свете дня, и во тьме ночи.
Он будет работать везде, где есть тепло, а тепло есть везде.
Но, к сожалению, эта красивая маленькая машина останется в памяти последующих поколений как наиболее интересное изобретение, и в тоже время будет занесена в книгу рекордов как самая неэффективная машина из когда-либо изобретенных человеком.
Предыдущий эксперимент — только один из многих не менее интересных экспериментов, которые можно провести с переменным током высокого напряжения и частоты, и с использованием только одного провода.
Мы можем подсоединить изолированный провод к источнику такого тока; мы можем передать ничтожно малый ток по этому проводу, и в то же время в любой его точке получить ток такой силы, что он способен расплавить толстый медный провод.

В ином варианте, мы сможем с помощью некоторых приемов, разложить раствор в любом электролитическом элементе, подсоединив только один полюс элемента к проводу или источнику энергии.
Мы сможем заставить светиться лампу накаливания, трубку с разреженным газом, или колбу с фосфоресцирующим веществом, всего лишь подключившись к проводу, или если расположим их поблизости от провода.
Однако этот, неосуществимый во многих случаях план, представляется абсолютно выполнимым и даже рекомендуемым при получении света.
Усовершенствованная лампа должна потреблять немного энергии, и уж если мы не может отказаться от использования проводов вообще, то мы хотя бы должны обеспечить подачу электроэнергии без использования обратного провода.

Теперь уже доказан факт, что тело может накаляться и светиться, находясь в непосредственном контакте или просто вблизи источника электрических импульсов с определенными характеристиками, и что полученного таким образом света достаточно для его практического применения.
Поэтому, сейчас для достижения этой цели, стоит по меньшей мере предпринять усилия к определению наилучших условий применения и постараться разработать самые лучшие устройства.
В этом направлении уже были проведены некоторые опыты и я кратко остановлюсь на них в надежде, что они окажутся небесполезными.
Нагрев электропроводного тела, заключенного в лампе и подсоединенного к источнику часто изменяющихся электрических импульсов, зависит от такого большого количества причин, имеющих различную природу, что довольно трудно определить общеприменимое правило, следуя которому можно было бы добиться максимального нагрева.
Что касается размеров сосуда, то в последнее время я обнаружил, что при обычном или даже слабо отличающемся от обычного, атмосферном давлении, когда воздух является хорошим изолятором, и следовательно тело излучает одинаковое количество энергии при определенной разности потенциалов и частоте, вне зависимости от того, является ли тело большим, или маленьким, оно нагревается до более высокой температуры, если помещено в меньший сосуд вследствие более плотного ограничения распространения тепла.
При низком давлении, когда воздух становится более или менее электропроводным, или если воздух нагрет достаточно для того, чтобы стать электропроводным, в большой лампе тело раскаляется до более высокой температуры, видимо потому, что при прочих равных условиях в большой лампе тело может излучать большее количество энергии.
При очень высокой степени разрежения воздуха, когда вещество в лампе становится "лучистым", большая лампа имеет преимущество над маленькой, но оно сравнительно невелико.
Наконец, при очень высокой степени разрежения, которая может быть достигнута только при помощи специальных средств, какого-либо существенного различия в степени нагрева тела в сосудах большего, или меньшего размеров не наблюдается.
Эти наблюдения являются результатом большого числа экспериментов., один из которых, призванный продемонстрировать эффект размера лампы при высокой степени разрежения, может быть описан и показан здесь, поскольку представляет определенный интерес.

Были взяты три сферических лампы размером в 2 , 3 и 4 дюйма в диаметре.
В центре каждой лампы были вмонтированы нити накаливания одинаковой длины и толщины.
В каждой лампе часть нить накала прикреплена к ведущей внутрь платиновой проволоке, проходящей внутри впаянной в лампу стеклянной ножки.
Конечно, по возможности, все они были как можно более похожими друг на друга.
На каждой стеклянной ножке с внутренней стороны лампы расположена очень гладкая трубка, сделанная из листа алюминия, которая плотно подогнана к ножке и удерживается на ней под действием пружины.
Назначение алюминиевой трубки будет объяснено чуть позже.
В каждой лампе над металлическими трубками выступают части нити накала равной длины.
Здесь мне представляется важным заметить, что при в условиях соблюдена равная длина и толщина нитей накала.
Другими словами, нагреванию подвергались тела одинакового объема.
Все три лампы припаяны к стеклянной трубке, которая подключена к помпе Спренгеля.
По достижении сильного вакуума, стеклянную трубку, на которой крепятся лампы, наглухо запаивают.
Затем к каждой лампе последовательно подключили ток.
При этом нити накала достигли примерно одинаковой яркости, хотя самая маленькая лампа, расположенная посередине между двумя большими, могла бы быть немного поярче.
Этот результат ожидался, так как когда одну из ламп подсоединяли к катушке, то яркий свет возникал и в двух других, демонстрируя таким образом, что на самом деле три лампы составляли единый сосуд.
При параллельном подключении всех трех ламп к катушке, то в самой большой из них нить накала излучала яркий свет, в лампе поменьше — яркость была поменьше, а в самой маленькой — нить накала только покраснела.

Затем лампы были разделены и подвергнуты испытаниям по отдельности.
Яркость нитей накала стала такой как и ожидалось, т.е энергия выделялась пропорционально поверхности ламп.
Эта поверхность в каждом случае выступает как одно из покрытий конденсатора.
Таким образом, между самой большой и средней лампами различия оказались меньше, чем между средней и самой маленькой лампами.
В этом эксперименте было сделано интересное наблюдение.
Все три лампы были подвешены на прямом оголенном проводе, подключенном к клемме катушки.
На конце провода размещалась самая большая лампа, на некотором расстоянии от нее — самая маленькая, а средняя лампа — на таком же расстоянии от самой маленькой.
Угольные электроды в больших лампах светились так, как и ожидалось, но в самой маленько из них свечение значительно слабее того, что могла выдать лампа.
Это наблюдение навело меня на мысль изменить расположение ламп и я заметил, что какая бы из ламп не находилась посередине, она светила менее ярко, чем в любом другом положении.
Этот таинственный результат был, конечно, следствием электростатических взаимодействий между лампами.
Когда они располагались на значительном расстоянии друг от друга, или располагались по углам равностороннего треугольника из медной проволоки, они светили так, как и предопределялось размерами их поверхностей.
Что касается формы сосуда, то она также имеет довольно важное значение, особенно при высокой степени разрежения газа.
Из всех возможных конструкций, наиболее пригодной для использования представляется сфера, в центре которой располагается вмонтированное в нее тугоплавкое тело.
Опыт проведения таких экспериментов показал, что в сосуде сферической формы тугоплавкое тело заданного объема раскаляется значительно легче, чем в сосуде любой другой формы.
Кроме того, по совершенно очевидным причинам, лучше, чтобы тело, которое подлежит накалу, также имело сферическую форму.
В любом случае тело должно быть расположено в центре, где сталкиваются атомы, рикошетом отлетающие от стеклянных стенок.
Этот процесс лучше происходит в сферическом сосуде, но он также происходит и в сосуде цилиндрической формы с одной или двумя прямыми нитями накала, расположенных по оси цилиндра.
Кроме того, накаливание возможно, когда тугоплавкое тело, или тела, размещены в фокусе, или в фокусах, сосуда параболической или сферической форм.
И это несмотря на то, что в последнем случае такое кажется невероятным, поскольку атомы, несущие электрический заряд, должны в любом случае нормально отражаться от поверхности.
Но если скорость атомов не чрезмерна, то в этом случае они могут двигаться, подчиняясь общему закону отражения.
Независимо от используемой формы сосуда, если разрежение в нем слабое, то нить накала раскаляется равномерно по всей длине.



Однако, если степень разрежения велика, а лампа имеет сферическую или грушевидную форму, то обычно образуется фокальная точка, и нить накаливания накаляется больше именно в этой точке, либо вблизи нее.
Чтобы проиллюстрировать этот эффект, я возьму две похожие маленькие лампы, с тем лишь различием, что в одной из них сильных вакуум, а в другой слабый.
При подключении к катушке, в лампе со слабым вакуумом нить накала светится равномерно по всей длине, в то время как в лампе с сильным вакуумом, центральная часть нити светится более интенсивно, чем по краям.
Примечательно то, что это явление происходит, даже если в лампе находятся две нити накаливания, каждая из которых присоединена к одной из клемм катушки.
Но что еще более интересно, если они расположены близко друг от друга, то вакуум становится сильнее.
В процессе эксперимента с этими лампами я заметил, что нить накала обычно прогорает в определенном месте.
Сначала приписал это дефекту в углеродном электроде.
Но затем, когда это явление повторилось многократно, мне удалось установить его настоящую причину.

Для того, чтобы довести тугоплавкое тело в лампе до высшей степени накала, а это важно по экономическим причинам, нужно, чтобы вся энергия, поступающая к лампе от источника, без потерь достигала тела, не расходуясь никуда, кроме как на излучение.
Разумеется, мы не ставим себе целью достичь этого теоретического результата, но при проектировании осветительных приборов к этому нужно стремиться.
По многим причинам тугоплавкое тело помещают в центре лампы, и обычно оно держится на стеклянной ножке, внутри которого находится ведущий внутрь провод.
Как только разность потенциалов на концах этого провода изменяется, разреженный газ, окружающий ножку, подвергается индуктивному воздействию, а стеклянная ножка подвергается сильной бомбардировке атомами, вследствие чего нагревается.
Таким образом, значительная часть энергии, подаваемой к лампе — особенно, если используется ток очень высокой частоты — может теряться, не достигая цели.
Для того чтобы избежать этих потерь или свести их к минимуму, я обычно экранирую разреженный газ, окружающий ножку, от индуктивного воздействия ведущей внутрь проволоки, снабжая ножку трубкой или покрытием из электропроводного материала.
Лучшим из металлов, пригодных для этих целей, несомненно, является алюминий, обладающий многими замечательными свойствами.
Единственным его недостатком является его легкоплавкость, и поэтому, расстояние между ним и накаливаемым телом должно быть рассчитано очень точно.
Обычно, из тончайшего алюминиевого листа делается тонкая трубка, диаметром чуть меньше, чем диаметр стеклянной ножки, и надевается на ножку.
Трубку легко изготовить накручивая алюминиевый лист соответствующего размера на стержень, закрепленный в токарном станке.
Для этого алюминиевый лист крепко удерживают куском чистой свиной кожи или промокательной бумаги и быстро вращают стержень.

Лист плотно прилегает к стержню и получается очень гладкая трубка, состоящая из одного — трех слоев.
При насаживании ее на ножку, обычно давления обхвата бывает достаточно, чтобы предотвратить ее соскальзывание, но для большей безопасности нижний край листа можно завернуть внутрь.
Верхний внутренний угол листа (тот, который ближе всего находится к тугоплавкому накаляемому телу) должен быть обрезан по диагонали, так как часто случается, что под воздействием высокой температуры он выворачивается наружу и контактирует, либо близко подходит к проводу или нити накаливания, поддерживающей тугоплавкое тело.
Теперь большая часть энергии, подаваемой к лампе, расходуется на нагревание металлической трубки, и лампа оказывается бесполезной для этих целей.
Алюминиевый лист должен выступать над уровнем стеклянной ножки в большей или меньшей степени — на один дюйм, или около того — иначе, если стекло будет слишком близко располагаться от накаливаемого тела, оно может сильно нагреться и стать в некоторой степени электропроводным, от чего оно может треснуть.
Либо, вследствие приобретенной электропроводности, оно может установить хороший электрический контакт между металлической трубкой и запаянным в стекло проводом. В этом случае также большая часть энергии будет расходоваться на нагревание трубки.
Возможно, что лучший выход — это сделать верхнюю часть трубки меньшего диаметра, примерно на один дюйм, или чуть больше.

Для того, чтобы в дальнейшем уменьшить опасность, возникающую из-за нагрева стеклянной ножки и предотвратить образование электрического контакта между металлической трубкой и электродом, я предпочитаю обертывать ножку несколькими слоями тонкой слюды, которые должны быть, по меньшей мере, вровень с металлической трубкой. В некоторых лампах я также использовал внешнее изолирующее покрытие.
Предыдущие замечания приведены только для того, чтобы помочь экспериментатору в его первых опытах.
А трудности, которые будут встречаться ему в дальнейшем, он может преодолеть своими силами.
Для того, чтобы показать эффект экрана, и преимущество его использования, я взял две лампы как можно более походящий одна на другую, одного и того же размера, со стеклянными ножками, внутри которых имеются ведущие внутрь провода, к которым в свою очередь подсоединены нити накала.
Стеклянная ножка одной лампы снабжена алюминиевой трубкой, а другая — нет.
Сначала обе лампы соединялись трубкой, которая была подключена к помпе Спренгеля.
По достижении сильного вакуума, сначала запаивается соединительная трубка, а затем лампы.
Таким образом в обеих лампах образуется вакуум одинаковой величины.
Когда лампы по отдельности присоединяли к катушке, выдающей определенную разность потенциалов, угольная нить накаливания в лампе, снабженной алюминиевым экраном, достигала высокой степени накала, в то время как нить накала в другой лампе, при той же разности потенциалов, даже не покраснела, хотя на самом деле она потребила больше энергии, чем первая.
Когда их вместе присоединили к клемме катушки, разница стала еще более очевидной, что показало важность экранирования.

Металлическая трубка, надетая на стеклянную ножку, в которую впаян провод, выполняет две различных функции.
Во-первых, она действует как электростатический экран, и таким образом снижает потери энергии, подаваемой на лампу.
Во-вторых, если вдруг по каким-либо причинам она не сможет действовать электростатическим путем, она выполнит свои функции механическим путем: предотвратит бомбардировку, и, следовательно, интенсивный нагрев и возможное разрушение тонкой опоры тугоплавкого накаливаемого тела, или стеклянной ножки с впаянным в нее проводом.
Я говорю "тонкая опора", так как очевидно, что для того чтобы более полно ограничить тепло нагреваемого тела, его опора должна быть очень тонкой, чтобы она уносила наименьшее количество тепла за счет [тепловой] проводимости.
Среди всех опор, которые мне довелось использовать, самой лучшей оказалась нить накаливания обычной лампы, так как по сравнению с прочими проводниками она лучше всего противостоит сильному нагреванию.
Эффективность металлической трубки как электростатического экрана зависит в основном от степени разреженности газа.
При очень высокой степени разрежения, — достичь ее можно, если очень осторожно использовать специальные методы в сочетании с помпой Спренгеля, — когда вещество внутри сферы находится в сверхлучистом состоянии, ее действие наиболее эффективно.
При этом тень верхнего края трубки четко видна на лампе.

При более низкой степени разрежения воздуха, давление которого примерно равно обычному "не пробиваемому" вакууму, как правило, пока частицы вещества движутся в прямом направлении, экран хорошо справляется со своей задачей.
В качестве дополнительного пояснения к предыдущему замечанию необходимо показать, что представляет собой "не поддерживающий разряд" вакуум применительно к катушке, работающей в обычном порядке — от импульсов или тока низкой частоты, в отличие от катушки, работающей от тока очень высокой частоты.
В этом случае, через разреженный газ разряд может проходить с большой легкостью, а низкочастотный разряд пройти не может, даже при значительно более высокой разности потенциалов.
При обычном атмосферном давлении действует обратное правило: чем выше частота тока, тем меньше возможностей у искрового разряда проскочить между клеммами.
Наконец, при очень низкой степени разрежения, при которой газ имеет хорошую электропроводность, металлическая трубка не только не действует как электростатический экран, но даже наоборот, она в значительной степени способствует рассеиванию энергии с поверхности впаянного провода.
Конечно, этого следовало ожидать.
То есть, в этом случае между металлической трубкой и впаянным проводом установлен хороший электрический контакт, и большинство бомбардирующих атомов направлены на трубку.
Пока электрическое соединение не очень хорошее, электропроводная трубка дает некоторые преимущества, хотя и не сильно способствует экономии энергии.
Она обеспечивает защиту ножки тугоплавкого электрода и служит также для концентрации на ней большей энергии.
Независимо от того, в какой степени алюминиевая трубка выполняет функции экрана, ее полезные свойства пропадают при очень высокой степени разрежения, когда она изолирована от электродов.
То есть, тогда, когда газ как таковой не является проводником: его молекулы или атомы выступают как независимые носители электрических зарядов.
Токопроводящая трубка или покрытие, помимо того, что действуют как более или менее эффективный экран в истинном значении этого слова, в силу своей электропроводности могут также выступать в качестве разновидности эквалайзера, или в качестве элемента, снижающего интенсивность бомбардировки стеклянной ножки.
Я представляю себе это действие следующим образом: представьте себе процесс ритмичной бомбардировки электропроводной трубки, возникший по причине того, что недостаточно хорошо работает в качестве экрана.
При этом неизбежно часть молекул, или атомов, должны воздействовать на трубку быстрее, нежели остальные.
Те из них, которые первыми вступают в контакт с ней, передают ей свой избыточный заряд и трубка электризуется.
Электризация немедленно распространяется по всей поверхности трубки.
Но это должно снизить потери энергии, происходящие в результате бомбардировки по двум причинам: во-первых, заряд передаваемый атомами, распространяется по большой площади, и следовательно, электрическая плотность в любой точке невелика, и атомы отталкиваются с меньшей силой, нежели они это делали бы во время ударов о хороший изолятор; во-вторых, поскольку трубка наэлектризовывается атомами, первыми вступившими с ней в контакт, то движение последующих атомов к трубке затруднено из-за отталкивающего эффекта, который возникает между трубкой и одинаково с ней заряженными атомами.

Возможно, что сила отталкивания достигает такой величины, что значительная часть атомов не может достичь трубки, но в любом случае она должна уменьшить энергию их воздействия.
Понятно, что при очень слабом разрежении и тогда, когда газ электропроводен, никакой из описанных выше эффектов произойти не может.
С другой стороны, все меньше атомов могут перемешаться с большой свободой.
Другими словами, чем выше степень разрежения, чем она ближе к предельной — тем более выразительны оба этих эффекта. Все вышесказанное позволяет объяснить явление, которое наблюдал профессор Крукс.
Он заметил, что разряд, проходящий через лампу, возникает значительно легче при наличии в ней изолятора, чем если бы в ней находился проводник.
По моему мнению, проводник в качестве успокоителя движения атомов действует двумя отмеченными способами.
Следовательно, чтобы вызвать видимый разряд, проходящий через лампу, в случае наличия проводника, особенно с большой поверхностью, необходима большая разность потенциалов.
Для того, чтобы прояснить некоторые сделанные ранее замечания, я должен буду обращаться к рисункам 18, 19, 20, на которых изображены разные типы наиболее часто используемых ламп.
На рис.18 показано поперечное сечение сферической лампы L со стеклянной ножкой S . В ножку запаян провод W , к которому прикреплена нить накаливания, служащая опорой для тугоплавкого электрода Т , расположенной в центре.
М — лист тонкой слюды, в несколько слоев обернутый вокруг ножки S , а а — алюминиевая трубка.
На рис.19 изображена эта же лампа, но с некоторыми улучшениями.
Металлическая трубка S закреплена при помощи небольшого количества цемента в горловине трубки. В трубку ввинчена пробка Р , сделанная из изолирующего материала, в центре которой закреплена металлическая клемма t, служащая для подсоединения к проводу W. Эта клемма должна быть хорошо изолирована от металлической трубки S .
Таким образом, если использованный цемент электропроводен, — а как правило это именно так — то пространство между пробкой Р и горловиной лампы должно быть заполнено хорошим изоляционным материалом, таким как порошок слюды.
На рис.20 представлена лампа, изготовленная для экспериментальных целей. В этой лампе алюминиевая трубка имеет внешнее соединение, которое служит для исследования эффекта трубки, происходящего при различных условиях.
В основном она предназначена для использования в серии экспериментов, описанных ниже.
Бомбардировка ножки, содержащей запаянный провод, происходит в результате индуктивного воздействия последнего на разреженный газ.

Уменьшение этого воздействия дает ряд преимуществ, которого можно достичь, если использовать очень тонкий провод, покрытый толстым слоем изоляции, изготовленной из стекла, или другого материала, а также, если провод, проходящий через газ, будет как можно короче.
Чтобы скомбинировать эти характеристики, я использовал большую трубку T(рис. 21), которая вдается внутрь лампы на определенное расстояние и имеет на своей верхней части очень короткую стеклянную ножку S, в которую запаян провод W.
Для защиты верхней части стеклянной ножки от нагревания, я использовал маленькую алюминиевую трубку а, а нижнюю часть, как обычно, покрыл слоем слюды.
Провод W, проходящий через большую трубку лампы наружу, должен быть хорошо изолирован, например, стеклянной трубкой, а пустое пространство между стенками и проводом должно быть заполнено хорошим изолятором.
Среди множества изолирующих порошков, которые мне довелось опробовать, наиболее пригодным для использования является порошок слюды.
Если не предпринять эти меры предосторожности, то трубка Т, вдающаяся в лампу, непременно треснет от нагревания кистевыми электрическими разрядами, которые образуются верхней части трубки вблизи сферы с разреженным газом.
Эта опасность особенно велика, если в трубке создается сильный вакуум.
Поэтому разность потенциалов, необходимая для обеспечения работы лампы, очень высока.
На рис.22 представлено похожее расположение частей, где большая трубка T, вдается внутрь лампы, содержащей тугоплавкий электрод Т.
В данном случае провод, идущий извне внутрь лампы, отсутствует, а необходимая энергия подается через покрытия конденсатора С С.
В этой конструкции изолирующая прокладка Р должна плотно прилегать к стеклу и быть достаточно широкой, иначе разряд может не пойти через провод W, соединяющий внутреннее покрытие конденсатора с электродом накаливания m.
Молекулярная бомбардировка стеклянной ножки в лампе является источником больших сложностей.
В качестве иллюстрации, я приведу в пример явление, которое наблюдал слишком часто и без удовольствия.
Для этого можно взять лампу, предпочтительно большую и некое тело с хорошей электропроводностью, такой как кусок угля.
Уголь размещается на платиновой проволоке, которая впаяна в стеклянную ножку лампы.
Из лампы тщательно выкачивают воздух до состояния, близкое к тому, когда начинает возникать свечение.
При подключении лампы к катушке, кусок угля , если он мал, сначала может раскалиться добела, но затем его яркость сразу же уменьшится, после чего через стекло, где-нибудь в области середины ножки, может возникнуть разряд в форме ярких искр.
И все это происходит несмотря на то, что между платиновой проволокой и разреженным газом имеется хороший электрический контакт через кусок угля, или металл на крышке.

Первые искры исключительно ярки, и напоминают те, что вылетают с поверхности чистой ртути.
Но поскольку они очень быстро нагревают стекло, то их яркость быстро уменьшается, и они исчезают совсем, когда стекло в месте разрыва раскаляется, или нагревается до такой степени, что препятствует прохождению тока.

Когда я впервые наблюдал это явление, оно показалось мне очень любопытным и замечательным образом демонстрирующим, насколько сильно отличается поведение переменного тока или импульсов высокой частоты от поведения постоянного тока или тока низкой частоты.
При использовании частот, получаемых механическим способом, я думаю, что повреждение стекла является в большей или меньшей степени следствием бомбардировки, которое его нагревает и тем самым ухудшает изоляционные свойства.
Но я не сомневаюсь, что при использовании частот, получаемых при помощи конденсатора стекло может треснуть без предварительного нагревания.
Хотя сначала это кажется исключительным явлением, на самом деле это то, чего следовало бы ожидать.
Электрическая энергия, поступающая к проводу, проходящему внутри лампы, частично испускается непосредственно угольным электродом, а частично — индукцией, через стекло окружающее провод.
Поэтому данный случай аналогичен тому, в котором конденсатор, имеющий внутренне параллельное соединение при помощи проводника с низким сопротивлением, подсоединяется к источнику переменного тока.
До тех пор, пока частота остается низкой, проводник отбирает на себя все что может, и конденсатор сохраняется неповрежденным.
Но когда частота становится чрезмерной, роль проводника может стать совершенно незначительной. В последнем случае разность потенциалов на клемме конденсатора может стать настолько большой, что диэлектрик разрушится, даже несмотря на то, что клеммы соединены между собой проводником с низким сопротивлением.
Конечно, для того, чтобы получить накал тела, помещенного в лампу, нет необходимости использовать такой ток, при котором тело становится электропроводным, и даже совершенно неэлектропроводное тело могло бы легко нагреваться.
Для этой цели, достаточно окружить электропроводный электрод диэлектриком, таким как в лампе, описанной выше на рис. 21.
В ней тонкая нить накаливания лампы покрыта неэлектропроводным материалом и поддерживает наверху электрод, изготовленный из такого же самого материала.
Сначала бомбардировка поддерживается индуктивным воздействием через диэлектрик, и продолжается до тех пор, пока он не нагреется до такой степени, что станет электропроводным, и тогда бомбардировка продолжается обычным способом.
На рис. 23 представлены компоновки элементов ламп различных конструкций. В данном случае диэлектрик M встроен в часть обычной легкой угольной дуги так, что он находится чуть выше последней.
Угольный элемент соединен с внутренним проводом, проходящим через стеклянную ножку, которая покрыта несколькими слоями слюды. Обычно для экранирования используется алюминиевая трубка a.
Она расположена таким образом, что выступает вверх почти на такую же высоту, что и угольный элемент, и только диэлектрический элемент Т чуть-чуть возвышается над ней.
Сначала происходит бомбардировка верхней части угля, поскольку нижняя часть защищена алюминиевой трубкой.
Однако, как только диэлектрик т нагревается до такой степени, что обретает хорошую электропроводность, центром бомбардировки становится именно он.
Во время этих экспериментов я сконструировал множество таких однопроводных ламп с внутренним электродом, или без него, в которых излучающее вещество размещалось напротив или над телом, подлежащим накаливанию.
На рис.24. показана одна из таких ламп.
Она состоит из колбы L, снабженной длинной шейкой n, в верхней части лампы, которая служит для того, чтобы в некоторых усиливать действие лампы посредством подключения к внешнему электропроводному покрытию.
В нижней части колбы L имеется небольшое утолщение b, которое служит для прочного крепления колбы в гнезде S, сделанного из изолирующего материала.
Лампу закрепляется в гнезде при помощи цементирующего материала.
Тонкая нить накаливания f лампы, закрепленная на проводе W, проходит через центр колбы L.
Нить накаливания подвергается нагреву в средней части, там, где бомбардировка, происходящая с нижней внутренней поверхности сферы, наиболее интенсивна.
Нижняя часть колбы, примерно до уровня возвышения гнезда делается токопроводящей путем нанесения на нее фольги, или иным образом, а внешний электрод подключается к клемме катушки.
Способ подключения элементов, схематически изображенный на рис.24, был признан не самым лучшим для того, чтобы вызвать накал у нити накаливая, или электрода, расположенного в центре сферы, однако он достаточно удобен для того, чтобы вызвать свечение объекта.

Во время проведения множества экспериментов, где тела разных типов встраивались в лампу, как, например, на рис.23, были сделаны интересные наблюдения.
В частности, обнаружилось, что в таких случаях, независимо от того, где начиналась бомбардировка, как только достигалась высокая температура, обычно выявлялось одно из тел, которое принимало на себя основную мощь бомбардировки, тем самым освобождая от нее другое, или другие тела.
Это качество принципиально зависит от точки плавления и от легкости, с которой тело "испаряется" или, говоря вообще, расщепляется.
Значение последнего термина заключается не только в испускании атомов, но и более крупных частей тела.
Результаты этого научного наблюдение соответствовали общепринятым представлениям.
В лампе с сильным разрежением газа, электричество уносится с электрода независимыми носителями: частично атомами или молекулам оставшегося в сосуде воздуха, и частично атомами и молекулами электрода.
Если электрод сделан из тел с различными характеристиками и одно из них расщепляется легче, чем остальные, то большая часть потребляемого электричества улетучивается именно через тело, которое быстрее остальных достигает высокой температуры.
Более того, при увеличении температуры это тело по-прежнему будет легче расщепляться, чем остальные.
Мне представляется весьма вероятным, что похожие процессы могут иметь место в лампе даже с однородным электродом, и они являются главной причиной расщепления тел.
Они имеют некоторое отношение к неровностям поверхности, даже если поверхность электрода подвергнута самой тщательной полировке.
Разумеется, такой операции невозможно подвергнуть большинство тел из тугоплавкого материала, используемых в качестве электродов.
Допустим, что какая либо точка электрода горячее, чем другие.
Тогда немедленно большинство разрядов начинает проходить через эту точку, и через несколько минут этот участок тела плавится и испаряется.

Теперь уже стало возможным, чтобы вследствие интенсивного расщепления тело поглощало бы температуру, либо вырабатывало противодействующую силу, так, как это происходит в дуге.
В любом случае, локальный отрыв как недостаток, наряду с другими ограничениями, находится в допустимых пределах погрешностей, присущих данному эксперименту.

Если отрыв все же происходит, то через некоторое время весь процесс возникает в другом месте. Невооруженному глазу электрод кажется одинаково гладким и блестящим, но вокруг него имеются точки в которых температура значительно выше той, что на его поверхности.
Эти точки находятся в постоянном движении и сильно ускоряют процесс износа электрода.
То, что подобное происходит, по крайней мере, тогда, когда электрод находится в условиях низкой температуры, можно подтвердить следующим экспериментом.
В лампе создается очень сильный вакуум, такой, что при достаточно большой разности потенциалов разряд не происходит — по крайней мере, его не видно, так как, по всей вероятности, слабый невидимый разряд возникает постоянно.
Теперь медленно и осторожно увеличиваем разность потенциалов, пустив первичный ток, но не более чем на мгновение.
В определенной момент времени на сфере появятся одна, две или полдюжины светящихся точек. Очевидно, что эти места подверглись более интенсивной бомбардировке, чем остальные.
Это является следствием неравномерно распределенной электрической плотности, вызванной неоднородностью формы или, говоря вообще, неровной поверхностью электрода.
Но светящиеся места постоянно меняют свое положение, и это хорошо заметно если на поверхности лампы их очень мало. Это указывает на то, что структура электрода быстро изменяется.
Из опытов этого типа я сделал вывод, что для того, чтобы быть более прочной, тугоплавкий электрод в лампе должен иметь форму сферы и очень хорошо отполированную поверхность.
Такую маленькую сферу можно изготовить из алмаза, или из некоторых других видов кристаллов, но лучше всего в условиях чрезвычайно высоких температур, которые можно достичь с помощью некоторых оксидов — таких как, например, оксид циркония — изготовить маленькую каплю, а затем поместить ее внутрь лампы при температуре, чуть ниже ее точки плавления.
Несомненно, что при проведении исследований в направлении сверхвысоких температур могут быть получены очень полезные результаты.
Но как можно достичь столь высокой температуры нагрева?
Как в природе происходит сильное нагревание?

Под воздействием звезд, при помощи высоких скоростей и в результате столкновений.
При столкновении может быть достигнута любая степень нагревания.

В химическом процессе мы ограничены.
Когда кислород и водород соединяются, то они, образно говоря, падают с определенной высоты.
Мы не можем подойти близко к взрыву, как и не можем удержать тепло в печи, но в разреженной лампе на маленьком участке мы можем сконцентрировать любое количество энергии.
Таким образом, если опустить вопросы, связанные с возможностью практического достижения этих целей, то по-моему, это должно быть средство, при помощи которого мы могли бы добиться высокой температуры.
Но, на практике мы сталкиваемся с большой проблемой, которая заключается в том, что в большинстве случаев вещество разрушается быстрее, чем оно может расплавиться и принять форму капли.
Это особенно типично для оксидов, таких как оксид циркония, из которого невозможно сделать твердый кусок так, чтобы он быстро не разрушался.
Я многократно пытался расплавить цирконий, помещая его в чашу или в углеродную дуговую лампу так, как это показано на рис.23.
Он светился с большой интенсивностью, а поток частиц, выбрасываемых им из углеродной чаши, имел ярко-белый цвет, но вне зависимости от того, был ли он в форме твердого кусочка, или в виде пасты с углем, он разрушался раньше, чем успевал расплавляться.
Я вынужден был поместить углеродную чашу с цирконием очень низко в шейку большой лампы, поскольку нагревание лампы от вылетающих частичек оксида было настолько быстрым, что при первом испытании лампа треснула практически через мгновение после того, как включили ток.
Обнаружилось, что при нагревании стекла вылетающими частицами, нагрев происходит намного быстрее, если в угольную чашу поместить быстро разрушающееся вещество.

Я предполагаю, что в этих случаях, при том же самом напряжении, достигается более высокая скорость частиц, и поэтому, в единицу времени испускается большее количество вещества, следовательно, больше частиц воздействует на стекло.
Однако вышеупомянутая проблема отсутствует, если тело, помещенное в углеродную чашку, обладает большой устойчивостью к разрушению.
Например, если оксид сначала расплавить в пламени кислорода, а затем поместить его в лампу, он легко плавится и превращается в каплю.
Вообще, во время процесса плавления, были отмечены великолепные световые эффекты, которым трудно дать исчерпывающее толкование и объяснение.
Чем выше частота, тем больше отклонение от постоянного тока — худшее, что может быть для нити накаливания.
Но если продемонстрирована истинность этого замечания, то неверно было бы полагать, что тугоплавкий электрод, который использовался в лампах, под действием тока очень высокой частоты должен разрушаться быстрее, чем под действием низкочастотного постоянного тока.
По своему опыту я могу сказать, что все происходит совсем наоборот: электрод лучше противостоит бомбардировке под действием тока очень высокой частоты.
Но это происходит потому, что высокочастотный разряд проходит через разреженный газ намного легче, чем разряд постоянный или низкочастотный.
Это позволяет сделать вывод, что с разрядом постоянного тока мы можем работать при более низкой разности потенциалов, либо при менее сильном воздействии.
Таким образом, до тех пор, пока газ не начинает оказывать влияние, постоянный или низкочастотный ток предпочтительнее, но как только действие газа усиливается, предпочтение отдается току высокой частоты.
В ходе этих экспериментов было проведено большое количество испытаний со всеми типами угольных электродов.
Электроды сделанные из обычного углерода, несомненно, оказались более долговечными, чем электроды, сделанные с применением высокого давления.
Электроды, которые изготовлялись хорошо известными способами осаждения угля, зарекомендовали себя не лучшим образом — от их использования сфера быстро покрывалась черным налетом.
Основываясь на результатах многочисленных опытов, я сделал вывод, что нити ламп накаливания, полученные таким способом можно с успехом использовать только при низкой разности потенциалов и низкочастотном токе.
Некоторые виды угля настолько сильно противостоят воздействию тока, что для того, чтобы довести их до раскаленного состояния, необходимо использовать очень маленькие по размеру электроды.
В этом случае осуществление наблюдений сопряжено с большими трудностями, вызванными мощным тепловым излучением.
Тем не менее, не вызывает сомнения тот факт, что все типы углерода плавятся под воздействием молекулярной бомбардировки, а их жидкое состояние чрезвычайно нестабильно.
Из всех типов испытанных веществ были выделены два, наиболее устойчивых — алмаз и карборунд.
Эти два вещества имеют примерно одинаковые свойства, но последний предпочтительнее по многим причинам.

Поскольку это вещество еще мало изучено, то я позволю себе привлечь к нему Ваше внимание и остановиться на нем более подробно.
Оно было получено недавно Е.Г.Ачесоном из города Мононгахела, США .
Он намеревался заменить им обычный алмазный порошок в шлифовальных кругах и т.д. и насколько мне известно, его старания увенчались успехом. Я не знаю, почему этому материалу присвоили такое название "карборунд".
Не исключаю, что такой выбор обосновали некоторые детали его промышленного получения.
Благодаря любезности изобретателя, некоторое время назад я получил несколько образцов этого материала, которые я намеревался испытать на предмет качества свечения и способности противостоять воздействию высокой температуры.
Карборунд можно получить в двух формах— в форме кристалла и порошка.
Невооруженному глазу кристаллы кажутся темным, но очень ярким; порошок по цвету очень близок к цвету обычного алмазного порошка, только намного более красив.
При рассмотрении образцов кристаллов под микроскопом, мне показалось, что они не имеют определенной формы и больше напоминают частицы молотого каменного угля высокого качества.
Большая их часть была непрозрачна, но встречались также прозрачные и даже цветные.
Эти кристаллы представляют собой разновидность углерода, содержащего некоторое количество примесей, они необычайно твердые и устойчивы к разрушению в течение длительного времени даже в кислородном пламени.
При воздействии на них пламенем кислородной горелки, они сначала спекаются в плотную массу, возможно, вследствие расплавления содержащихся в них примесей.

Эта масса очень устойчива к действию пламени, и не плавится в течение длительного времени, но в конце концов после того, как возникнет медленное горение, или пламя, образуется стеклоподобный осадок.
Я предполагаю, что это расплавленный оксид алюминия.
В сильно спрессованном состоянии это вещество хорошо проводит электрический ток, но не так хорошо как обычный углерод.
Порошок, каким-то образом полученный из кристаллов практически не проводит электрический ток. Он является великолепным материалом для шлифовки камней.
У меня было мало времени, чтобы сделать удовлетворительный анализ свойств этого вещества, но поэкспериментировав с ним несколько недель, я могу сказать, что оно обладает многими замечательными свойствами.
Он обладает исключительно высокой устойчивостью к высоким температурам, слабо разрушается при молекулярной бомбардировке и не загрязняет стеклянную сферу как обычный углерод.
Есть только одна проблема, которую я обнаружил в ходе этих экспериментов — это проблема найти связывающие материалы, которые были бы столь же устойчивыми к воздействию тепла и бомбардировки, как и сам карборунд.
Здесь у меня есть несколько ламп, которые я оснастил электродами из карборунда.
Чтобы изготовить такой электрод из кристалла карборунда, я поступил следующим образом.
Я взял обычную нить накаливания и окунул ее в смолу, или другое плотное вещество, например, краску, которое может легко обугливаться.
Затем я пропустил нить накаливания через кристаллы, и стал держать ее вертикально над горячей пластиной.
Смола размягчилась и образовала каплю на конце нити накаливания, а кристаллы приклеились к поверхности капли.
Регулируя расстояние от горячей пластины до смолы, я медленно высушил ее и электрод стал твердым.
Затем я еще раз погрузил электрод в смолу и держал его над горячей пластиной до тех пор, пока смола не испарилась, оставив только твердую массу, которая прочно скрепила кристаллы.
Если требовалось получить большой электрод, я повторял процесс несколько раз и обычно покрывал нить накаливания смолой на некоторое расстояние ниже капли с кристаллами.
Затем электрод устанавливался в лампе.
После того как в лампе создавался сильным вакуум, я пропускал через нее сначала слабый, а затем сильный разряд для того, чтобы смола обгорела, и все газы были вытеснены.
И только после этого я включал лампу на полную мощность.
При использовании порошка, наилучшим способом, который я смог найти, является следующий: я сделал густую пасту из карборунда и смолы и пропустил через нее нить накаливания.
Затем натер нить накаливания кусочком замши с нанесенной на нее пастой, после чего держал ее над горячей пластиной до тех пор, пока смола не испарилась, и покрытие не стало прочным.
Я повторял этот процесс много раз, для того, чтобы получить необходимую толщину покрытия.
На конце нити накаливания, уже покрытой смолой с порошком я таким же образом сформировал электрод.
Нет никаких сомнений в том, что такой электрод из карборунда, полученный при высоком давлении, особенно если он сделан из порошка наилучшего качества, будет устойчив к действию молекулярной бомбардировки, как никакое другое известное вещество.
Проблема только в том, что связующий материал разрушается, и карборунд с течением времени постепенно осыпается.
Поскольку он меньше всего загрязняет стеклянный шар, то он может оказаться полезным для покрытия нити накаливания в обычной лампе, и я даже думаю, что вполне можно сделать тонкие нити или стержни из карборунда, которые заменили бы обычные нити накаливания в лампах.
Покрытие из карборунда оказалось более долговечным, чем другие, не только потому, что карборунд устойчив к действию высоких температур, но и потому, он лучше соединяется с углеродом, нежели другие испытанные мною вещества.

Например, покрытие из циркония, или любого другого оксида разрушается намного быстрее.
Я изготовил электрод из алмазной пыли таким же способом, как и из карборунда, но связующая паста разрушалась намного быстрее на алмазных электродах. Однако я отнес эти недостатки на счет неровностей алмазных частичек.
Было интересно найти ответ на вопрос, обладает ли карборунд способностью к свечению.
Я был готов встретиться с двумя трудностями.
Во-первых, как твердое вещество, в кристаллической форме он является хорошим проводником, а известно, что проводники не способны светиться.
Во-вторых, его порошок очень мелкий, и не подходит для того, чтобы ярко продемонстрировать это качество, так как мы знаем, что когда кристаллы, даже такие как алмаз или рубин, находятся в виде мелкого порошка, их способность светиться существенно уменьшается.
Отсюда возникает вопрос, может ли светиться проводник?
Что лишает такой материал как, например, металл, возможности светиться, если это свойство характеризует его как проводник?
Общеизвестно, что большинство светящихся тел теряют это свойство, когда их нагревают до такой температуры, что они становятся в той, или иной степени электропроводными.

Таким образом, если металл будет в большой мере, а возможно и полностью лишен этой способности, он должен получить способность светиться.
Следовательно, возможно, что при очень высокой частоте, когда он ведет себя как непроводник, металл или другой проводник может проявить способность к фосфоресценции, даже если он совершенно не способен светиться под действием низкочастотного разряда.
Однако, возможен и другой способ вызвать свечение проводника.
До сих пор еще имеется много неясностей в отношении того, что же в реальности представляет собой фосфоресценция, и не называют ли этим термином разные явления, возникающие вследствие одних и тех же причин.
Представьте себе, что в разреженной лампе под действием молекул поверхность куска металла или другого проводника начинает светиться ярким светом, но при этом обнаруживается, что он остается сравнительно холодным.
Можно ли этот яркий свет назвать фосфоресценцией?
Такой результат, по крайней мере, теоретически, возможен, это не более чем вопрос разности потенциалов или скорости.



Предположим, что разность потенциалов на электроде, и, следовательно, скорость выбрасываемых атомов достаточно высоки.
Тогда, поверхность куска металла, бомбардируемого атомами, должна сильно накаляется, поскольку процесс выработки тепла происходит несоизмеримо быстрее, чем излучение и отток тепла от поверхности.
Глазу наблюдателя может показаться, что единичное столкновение атомов сопровождается мгновенной вспышкой, но если вспышки повторяются с достаточно высокой частотой, то они производят непрерывное воздействие на сетчатку глаза.
При этом наблюдателю будет казаться, что поверхность металла имеет постоянный накал и светится с постоянной интенсивностью, тогда как в реальности, такой свет является прерывистым или, по крайней мере, периодически меняет свою интенсивность.
Температура куска металла будет повышаться до тех пор, пока не установится состояние равновесия, т.е. до тех пор, пока непрерывно излучаемая энергия не будет равна поглощаемой.
Однако в таких условиях вполне может сложиться ситуация, когда подаваемой энергии может оказаться недостаточно для того, чтобы повысить температуру тела свыше среднего значения, особенно тогда, когда частота атомных столкновений очень низкая — но достаточная для того, чтобы человеческий глаз не различал колебания интенсивности света.
Тогда тело благодаря способу, которым оно получает энергию, должно излучать сильный свет, а температура тела должна быть ниже среднего значения.
Как наблюдатель назовет полученный таким способом свет?
Даже если анализ света покажет нечто определенное, он, вероятно, отнесет это к явлению фосфоресценции. Возможно, что таким образом и электропроводные, и неэлектропроводные тела могут поддерживаться в состоянии определенной интенсивности свечения, но энергия, необходимая для этого, очень сильно варьируется, в зависимости от природы и свойств тел.

Эти и некоторые другие вышеупомянутые замечания умозрительного характера были сделаны просто для того, чтобы обозначить любопытные особенности переменного тока или электрических импульсов.
С их помощью мы можем сделать так, чтобы при определенной средней температуре тело излучало бы больше света, чем оно могло бы излучить при той же температуре под действием постоянного тока.
А также, мы можем довести тело до точки плавления, и чтобы при этом оно излучало меньше света, чем оно выделяет при температуре плавлении, достигнутой обычными способами.
Все это зависит от того, как образом мы подаем энергию, и какой вид колебаний мы используем. В одном случае колебания больше, в другом — меньше, в зависимости от их восприятия нашими органами зрения.
Некоторые эффекты, полученные при первых же испытаниях с карборундом, и которые я до этого не наблюдал, я квалифицировал как фосфоресценцию, но из последующих экспериментов стало ясно, что это вещество не обладает данным качеством. Кристаллы карборунда обладают свойством, заслуживающим особого внимания.
Например, в лампе с одним электродом в виде маленького круглого металлического диска, при определенной степени разрежения электрод покрывается пленкой молочно-белого цвета, которая отделена темным пространством от света, заполняющего лампу.
Когда металлический диск покрыт кристаллами карборунда, пленка становится более интенсивной, а цвет ее становится снежно белым.
Это, как я позже установил, является простым эффектом блестящей поверхности кристаллов, поскольку хорошо отполированный алюминиевый электрод создает более или менее похожий эффект.
Я провел множество экспериментов с образцами полученных мною кристаллов, именно потому, что они вызывали особый интерес.
Этот интерес заключался в изучении их способностей к фосфоресценции с учетом того, что они обладают свойствами проводника.
Мне не удалось получить отчетливое свечение, но следует заметить, что решающее мнение можно будет сформировать только тогда, когда будут проведены другие эксперименты в этой области.
В некоторых экспериментах поведение порошка было таким, как если бы он содержал оксид алюминия, но при этом он не становился сколь либо отчетливого красного цвета, столь присущего последнему.
Сияние его тусклого цвета возникает в значительной степени под воздействием молекулярной бомбардировки, и сейчас я абсолютно уверен, что он не обладает способностью к фосфоресценции.
Поскольку результаты испытаний порошка еще не окончательны, так как, возможно, порошок карборунда не ведет себя подобно фосфоресцирующим сульфидам, которые могут находиться в состоянии очень мелкой пыли и при этом не потерять способности к свечению. Он ведет себя подобно порошку алмазов, или рубинов.
Поэтому, для того, чтобы провести решающий тест, необходимо поместить его в большую лампу и отполировать его поверхность.
Если карборунд докажет свою полезность в связи с этим и подобными экспериментами, то его главная ценность будет использована при изготовлении покрытий, тонких проводников, кнопочных или других электродов, хорошо противостоящих очень сильному нагреванию.
Получение небольшого электрода, выдерживающего высокие температуры, я считаю задачей величайшей важности в деле производства света.
Это позволит нам с помощью токов очень высокой частоты, получать более чем в 20 раз большее количество света, нежели то, что сейчас от обычных ламп накаливания, при том же расходе энергии.
Эта оценка может показаться излишне преувеличенной, но я думаю, что она близка к реальности.
Поскольку это утверждение может быть неправильно понято, я думаю, что необходимо яснее осветить проблему, с которой мы столкнулись на этом направлении работ, и способ, которым, по моему мнению, ее можно разрешить.
Любой, кто начинает изучать эту проблему, полагает, что для этого нужна лампа с электродом, имеющим очень высокую степень накаливания.
И это будет его ошибкой.
Сильный накал электрода является необходимым злом, а вот что действительно необходимо, так это сильный накал газа, окружающего электрод.
Другими словами, проблема заключена в поиске лампы, способной довести газовую массу до наивысшей степени накала.
Чем больше накаливание, тем быстрее основные колебания, тем больше экономичность получения света. Однако для того, чтобы поддерживать газовую массу в стеклянном сосуде в состоянии наивысшей степени накала в стеклянном сосуде, необходимо оградить газовую массу от соприкосновения со стеклом, то есть удерживать газ как можно ближе к центру сферы.
В одном из сегодняшних экспериментов образовался кистевой электрический разряд на конце провода. Этот кистевой разряд представлял собой пламя, и являлся источником тепла и света.
Он не излучал ни сколь-нибудь ощутимого тепла, ни интенсивного свечения.
Но разве оттого, что оно не обжигает мою руку, оно в меньшей степени является пламенем? Разве оно меньше является пламенем, если не причиняет боль моим глазам своим ярким светом?
Проблемой является получение в лампе такого пламени, которое было бы значительно меньшего по размеру, но несравнимо более мощным.
Если бы в нашем распоряжении имелись средства для выработки электрических импульсов существенно более высокой частоты, и средства для их передачи, то от лампы можно было бы избавиться совсем, если конечно она не использовалась для защиты электрода, или для экономии энергии, ограничивая собой распространение тепла.
Но поскольку в нашем распоряжении нет таких средств, то мы вынуждены помещать электрод в лампу и разрежать в ней воздух.
Это сделано только для того, чтобы обеспечить работу прибора, которая невозможна при обычном давлении воздуха.

В лампе мы можем усилить действие до любой степени — вплоть до того, чтобы кистевой разряд излучал яркий свет.
Интенсивность излучаемого света зависит от частоты и разности потенциалов импульсов, а также от электрической плотности на поверхности электрода.
Очень важно использовать как можно меньший по размеру электрод, это необходимо для увеличения плотности.
Когда вокруг маленького электрода происходят интенсивные столкновения молекул, то он раскаляется до очень высокой температуры, но вокруг него находится масса сильно раскаленного газа, или фотосфера пламени, которая в сотни раз превышает объем электрода.
Если в лампе использован электрод с алмазом, карборундом или цирконием, то фотосфера может превосходить объем электрода более чем в тысячу раз.
Если особо не вдумываться, то может показаться, что при таком сильном накаливании электрод сразу испарится, но при детальном рассмотрении оказывается, что теоретически этого быть не должно, и результаты экспериментов это подтверждают. Именно этот факт определяет главную ценность такого типа ламп в дальнейшем.
Вначале, когда бомбардировка только начинается, основная работа происходит на поверхности электрода, но когда образуется сильно электропроводная фотосфера, нагрузка на электрод уменьшается.
Чем больше раскалена фотосфера, тем сильнее ее электропроводность приближается к электропроводности электрода.
Таким образом твердое тело и газ формируют единое электропроводное тело.
Следствием этого является то, что при дальнейшем усилении накаливания, больше нагрузки приходится на газ и меньше на электрод.
Образование мощной фотосферы оказывается главным фактором, обеспечивающим защиту электрода. Конечно, эта защита относительна, и не следует полагать, что при усиление накаливания уменьшается разрушение электрода.
Тем не менее, теоретически, этот результат должен получаться при чрезвычайно высоких частотах, при температуре, намного превышающую точку плавления большинства из известных тугоплавких материалов.
Поэтому электрод, способный противостоять очень мощной бомбардировке и другим внешним воздействиям, останется неповрежденным вне зависимости от того, как долго он подвергался такому, но более слабому воздействию.
Применительно к лампе накаливания имеются совершенно иные соображения.
Там газ ни с чем не связан: вся работа совершается на нити накаливания и время существования лампы ограничено только скоростью, с которой увеличивается степень накаливания.
Именно экономические причины заставляют нас эксплуатировать ее при слабом накаливании.
Но если лампа накаливания работает от тока очень высокой частоты, то действием газа пренебречь уже нельзя и правила экономной работы должны быть в значительной степени изменены.
Для того, чтобы работа лампы с одним, или двумя электродами была близка к идеальной, необходимо задействовать импульсы очень высокой частоты.
Помимо всего прочего, высокая частота предоставляет два важных преимущества, которые играют самую важную роль в экономических расчетах производства света.
Во-первых, разрушение электрода уменьшается из-за того, что мы используем множество слабых воздействий, вместо нескольких сильных, которые быстро разрушают структуру электрода.
Во-вторых, она способствует образованию большой фотосферы.

Для того, чтобы свести к минимуму разрушение электрода, желательно, чтобы колебания были гармоничными, так как любые рывки ускоряют процесс разрушения.
Электрод проработает дольше, если накаливание создается током или импульсами, получаемыми от высокочастотного генератора переменного тока.
Колебания такого тока происходят более плавно, нежели импульсы, получаемые от катушки пробойного разряда. В последнем случае нет сомнений, что большинство повреждений происходят из-за сильных внезапных разрядов. Одной из причин потерь энергии в такой лампе является бомбардировка сферы.
Когда разность потенциалов очень высока, молекулы испускаются с большой скоростью, они ударяются о стекло и обычно вызывают сильное свечение.
Получается очень красивый эффект, но по экономическим соображениям его следует избегать или сводить к минимуму.
В данном случае, бомбардировка сферы, как правило, не вызывает фосфоресценцию, и потери энергии от бомбардировки снижаются.
Эти потери энергии в лампе очень сильно зависят от разности потенциалов импульсов и от электрической плотности на поверхности электрода.
При использовании тока очень высокой частоты, потери энергии в результате бомбардировки существенно уменьшаются.
Во-первых, потому, что для получения такого же количества работы требуется меньшая разность потенциалов.
Во-вторых, потому, что вокруг электрода создается высоко электропроводная фотосфера.
То же самое получилось бы, если электрод был бы намного больше, что равнозначно меньшей электрической плотности.
Но уменьшая разность потенциалов, или плотность разряда, мы получаем определенную выгоду, а именно: избегаем сильных возмущений, которые настолько сильно воздействуют на стекло, что это порой превосходит пределы его эластичности.
Если частота будет достаточно высока, то потери энергии вследствие недостаточной эластичности стекла будут совершенно незначительны. Потери энергии, вызванные бомбардировкой сферы, можно уменьшить, если использовать два электрода вместо одного.

В этом случае каждый из электродов может быть подсоединен к одной из клемм, либо, если предпочтение отдается использованию только одного провода, то один электрод может быть подсоединен к клемме, а другой заземлен, или подсоединен к изолированному телу с определенной площадью поверхности, например, к затенителю лампы.
В последнем случае, если не применить некоторые дополнительные настройки, то один из электродов может светиться более интенсивно, чем другой.
Но в целом, мне представляется предпочтительным, при задействовании тока столь высокой частоты, использовать только один электрод и один токопроводящий провод.
Я убежден, что для работы осветительных приборов ближайшего будущего не потребуется больше одного подводящего провода, и в любом случае, они не будут иметь внутренних проводов, поскольку необходимую энергию можно будет с успехом подавать через стекло.
В экспериментальных лампах внутренний провод в большинстве случаев используется из соображений удобства, так как при применении конденсаторного покрытия (как, например, способом, показанным на рис. 22) возникают некоторые трудности при соединении частей, но этих трудностей не должно возникать, при промышленном производстве большого количества ламп.
В противном случае энергия может передаваться через стекло, а также через провод, а при таких высоких частотах потери энергии очень малы. Такие осветительные приборы будут неизбежно требовать для своей работы очень высокой разности потенциалов, что в глазах практиков может иметь спорное будущее.
На самом же деле, высокая разность потенциалов не вызывает возражений — по крайней мере если обеспечена надежная безопасность таких устройств.
Есть два пути достижения безопасности электрических приборов.
Один — это использовать низкую разность потенциалов, другой — создать аппаратуру с такими параметрами, чтобы ее безопасность не зависела от используемого напряжения.
Из двух путей, последний мне кажется лучшим потому, что в этом случае обеспечивается абсолютная безопасность, не зависящая от каких-либо стечений обстоятельств, когда использование даже низкого напряжения могло бы представлять опасность для жизни, или для имущества.
Но практические условия требуют не только определения разумных размеров аппаратуры, они также требуют применения определенного типа энергии.

Например, легко создать трансформатор, который бы работал от обычного генератора переменного тока низкого напряжения, и который мог бы вырабатывать напряжение, необходимое для работы фосфоресцирующей трубки с сильным вакуумом.
При этом, несмотря на столь высокое напряжение, эта трубка абсолютно безопасна, поскольку электрический удар от нее не причинит никакого вреда.
Однако такой трансформатор будет довольно дорогим, и по своей сути неэффективным. Более того, электрическая энергия, полученная от него, не может быть экономично использована для освещения.
Экономика требует использования энергии в виде очень быстрых колебаний.
Проблема получения света подобна проблеме воспроизведения колоколом звука высоких тонов, можно сказать даже звука, находящегося на грани восприятия человеком.
Даже эти слова недостаточно экспрессивны, чтобы выразить, насколько удивительна чувствительность человеческого глаза.
Мы можем выдавать мощные удары через длительные интервалы времени, затрачивая на это много энергии, и не получая при этом того, что хотим.
Либо, мы можем воспроизвести и держать ноту путем частых мягких ударов, что уже будет ближе к искомому уровню затратам энергии.
В получении света может быть только одно правило, в рамках рассмотренных здесь осветительных приборов — использовать ток самой высокой частоты, которую только можно получить, однако, возможности для получения и передачи импульсов такого типа, по крайней мере сейчас, сильно ограниченны.
Как только мы решим использовать ток очень высокой частоты, обратный провод станет ненужным, и конструкции всех устройств упростятся.
Используя очевидные возможности, мы получим такой же результат, как и при применении возвратного провода.
Для этого достаточно подсоединить к лампе, или расположить в непосредственной близости от нее изолированное тело с определенной площадью поверхности.
Конечно, поверхность должна быть тем меньше, чем больше используемая частота и разность потенциалов. Кроме того, это необходимо для увеличения экономичности лампы или другого устройства.
Этот план работы устройств сегодня был применен в нескольких случаях.
Так, например, накаливание электрода происходило в результате обхвата лампы рукой, то при этом тело экспериментатора служило для усиления интенсивности действия.
Использованная лампа была похожа на ту, что представлена на Рис. 19.
Возбуждение катушки проводилось до небольшой разности потенциалов, не достаточной для того, чтобы довести электрод до раскаленного состояния, когда лампа висела на проводе, и недостаточной для того, чтобы выполнить эксперимент более подходящим способом.
Электрод был сделан таким большим, чтобы прошло немало времени, прежде чем он раскалился в удерживаемой лампе. Конечно, контакт с лампой был совершенно необязателен.
Используя довольно большую лампу с чрезвычайно маленьким электродом легко произвести регулировки таким образом, чтобы накал в лампе образовывался при простом приближении к ней экспериментатора на расстояние в несколько футов, и ослабевал при его удалении.

В другом эксперименте, когда возбуждалось свечение, была использована похожая лампа.
Здесь вновь изначально разность потенциалов была недостаточной для того, чтобы возбудить фосфоресценцию, до тех пор, пока действие не было усилено.
Однако в этом случае, для того чтобы продемонстрировать другое свойство, я дотрагиваюсь до цоколя лампы металлическим предметом, который держу в руке.
Электрод в лампе представлял собой угольный электрод, настолько большую, что она не могла накалиться и тем самым испортить эффект, производимый свечением. И вновь, как в одном из ранних экспериментов, была использована лампа, такая же, как изображенная на рис.12.
В данном случае, при касании лампы одним или двумя пальцами, на внутренней стороне стекла проецировались одна или две тени. Прикосновение пальцем вызывало такой же эффект, как и применение внешнего отрицательно заряженного электрода в обычных условиях.
Во всех этих экспериментах усиление действия достигалось увеличением емкости на конце подводящего провода, присоединенного к клемме.
Как правило, прибегать к таким средствам, не обязательно, можно даже обойтись и без такой высокой частоты тока, но если они имеются, то можно легче адаптировать лампу или трубку для подобных целей.
Например, на рис.24 изображена экспериментальная лампа, в верхней части которой имеется шейка n.
На внешнюю часть шейки наносится покрытие из фольги, которую можно подключить к телу с большой поверхностью.
Лампа, изображенная на рис.25, также может светиться, если покрытие из фольги на шейке n подключить к клемме, а внутренний провод W — к изолирующей пластине.
Если лампа установлена в гнезде, поддерживающем ее в вертикальном положении так, как это изображено на рисунке в поперечном сечении, то мощность лампы можно увеличить, если в шейку п поместить небольшое количество электропроводного материала.
На рис.26 представлена более совершенная компоновка элементов, использованная в конструкциях некоторых из этих ламп.
Такая конструкция ламп показана и описана ранее, когда делались ссылки на рис.19.
Цинковый лист Z с трубкой Т надет на металлическое гнездо S.
Лампа подвешена на клемме t. Цинковый лист Z выполняет двойную функцию: усилителя и отражателя.
Отражатель отделен от клеммы t насадкой изолирующей пробки Р. На рис.27 представлено похожее расположение компонентов со светящейся трубкой.
Трубка Т сделана из двух коротких трубок разного диаметра с запаянными краями. На нижний край нанесено внешнее электропроводное покрытие С, к которому подсоединяется провод W. На конце провода имеется крюк, за который он подвешивается в вертикальном
.
положении. Сам провод проходит через внутреннюю центральную часть трубки, которая заполнена плотно утрамбованным изолирующим материалом.
На внешней стороне верхнего края трубки T нанесено другое электропроводное покрытие Сj, на которое надет металлический отражатель Z,
Отражатель должен быть отделен от конца провода W толстым слоем изолятора. Для того, чтобы использовать такой отражатель, или усилитель в экономичном режиме требуется, чтобы энергия, поступающая на воздушный конденсатор, была восполнимой, или, другими словами, она не должна теряться, ни в газовой среде, ни где бы-то ни было еще.
Это еще далеко от реальности, но, к счастью, подобным образом все же удается несколько снизить потери энергии. На этот предмет необходимо сделать несколько замечаний, с тем, чтобы пояснить результаты исследований, полученных в ходе экспериментов.
Представьте себе маленький соленоид, содержащий большое количество витков хорошо изолированного провода, такого как в эксперименте на рис. 17.
Один из концов провода подсоединен к клемме индукционной катушки, а другой к металлической пластине, или, для простоты, к сфере, изолированной в пространстве.
Когда катушка начинает работать, то
потенциал сферы изменяется, что приводит к тому, что маленький соленоид ведет себя так, как если бы его свободный конец был подсоединен к другой клемме индукционной катушки.
Если внутрь соленоида поместить железный стержень, то он быстро нагреется до высокой температуры, что показывает прохождение сильного тока через соленоид.
Как в этом случае ведет себя изолированная сфера?
Она может играть роль конденсатора, сохраняющего и возвращающего направляемую к ней энергию, либо она может быть просто стоком энергии.
И только условия эксперимента определяют, чем же она является в большей степени: конденсатором, или стоком.
Если потенциал заряда сферы высок, то она индуктивно воздействует на воздух, или любую другую, окружающую ее газовую среду.
Разумеется, молекулы, или атомы находящиеся вблизи сферы, притягиваются сильнее, и движутся на большее расстояние, чем те, которые находятся дальше.
Когда ближайшие молекулы сталкиваются со сферой, они тут же отталкиваются назад, и столкновения происходят по всей области индуктивного действия сферы.
Теперь нам известно, что если при постоянном потенциале происходит небольшая потеря энергии, то ближайшие к сфере молекулы, которые обладают дополнительным зарядом, полученным ими в результате столкновения со сферой, больше не притягиваются до тех пор, пока они на потеряют весь, или хотя бы большую часть своего дополнительного заряда, что происходит только в результате большого количества столкновений.
Это умозаключение можно сделать основываясь на том факте, что при постоянном потенциале в сухом воздухе происходит, пусть и небольшая, но все же потеря энергии.
Когда потенциал сферы вместо постоянного становится переменным, то условия меняются кардинальным образом. В этом случае ритмичная бомбардировка происходит вне зависимости от того, контактируют ли потом молекулы со сферой, уменьшая при этом сообщаемый заряд, или нет.
Более того, если заряд не уменьшается, сила столкновений только увеличивается. Однако, если частота импульсов очень мала, потери, вызванные столкновениями, будут незначительными, и это будет продолжаться до тех пор, пока величина на станет чрезмерной.
Но когда используются сверхвысокая частота и более или менее высокая разность потенциалов, потери могут быть очень большими.
Общие потери энергии в единицу времени пропорциональны произведению числа столкновений в секунду, или частоте, и потере энергии в каждом столкновении.
Но энергия столкновения должна быть пропорциональна квадрату электрической плотности сферы, так как заряд, сообщаемый молекуле, пропорционален его плотности.

Из этого я сделал вывод, что общие потери энергии должны быть пропорциональны произведению частоты и квадрату электрической плотности, но этот закон нуждается в экспериментальном подтверждении.
Если рассматривать предыдущие утверждения как истинные, то получается, что быстро изменяя разность потенциалов тела, погруженного в изолирующую газовую среду, можно рассеять в пространстве любое количество энергии.
Я полагаю, что большая часть этой энергии не рассеивается в виде длинных эфирных волн, распространяющихся на значительное расстояние, как это обычно представляется, а расходуется в столкновениях и взаимодействиях, например, как в случае с использованием изолированной сферы, или, как в случае тепловых колебаний — на поверхности и вблизи сферы.
Для того, чтобы уменьшить интенсивность рассеивания, необходимо использовать малую электрическую плотностью; чем они меньше, тем выше частота.
Но поскольку, в соответствии с выдвинутыми утверждениями, потери уменьшаются пропорционально квадрату плотности, и так как ток очень высокой частоты предполагает значительные потери при передаче его через проводник, следует, что в целом, предпочтительнее использовать один провод, чем два.
Поэтому, если двигатели, лампы или устройства любых других типов будут усовершенствованы так, что они будут способны работать преимущественно от тока сверхвысокой частоты, то по экономическим причинам будет предпочтительнее использовать только один провод, особенно на большие расстояния.
Когда энергия поглощается в конденсаторе, то он ведет себя так, как если бы его емкость возросла. Поглощение всегда существует в большей, или в меньшей степени, но обычно оно невелико и при использовании тока не очень высокой частоты не влечет за собой каких-либо последствий.
При использовании тока сверхвысокой частоты, а также необходимой в таких случаях высокой разности потенциалов, абсорбция, или, более точно применительно к данному случаю, потеря энергии, обусловленная наличием газообразной среды, является важным фактором, который следует принимать во внимание, так как энергия, абсорбируемая в воздушном конденсаторе, может представлять собой любую фракцию подаваемой энергии.

Может показаться, что очень трудно отличить замеренную, или расчетную емкости воздушного конденсатора от его действительной емкости, или колебательный период, особенно, если конденсатор имеет очень маленькую поверхность или заряжается до очень высокой разности потенциалов.
Так как многие важные результаты зависят от правильности оценки колебательного периода, то эта характеристика требует более тщательного изучения другими исследователями.
Для того чтобы уменьшить вероятную ошибку в экспериментах такого типа, желательно использовать сферы, или пластины с большой поверхностью для того, чтобы максимально снизить электрическую плотность.
В противном случае, там, где это возможно, предпочтительно использовать масляный конденсатор. В масле или другом жидком диэлектрике, по-видимому, нет таких потерь, как в газовой среде.
Невозможно полностью исключить наличие газа в конденсаторах с твердым диэлектриком, такие конденсаторы должны быть погружены в масло хотя бы по экономическим соображениям, тогда к ним можно приложить максимальные нагрузки, и при этом они останутся холодными.
В лейденских банках, потери, обусловленные наличием воздуха, сравнительно невелики благодаря тому, что покрытия из фольги большие, плотно прилегают друг к другу, а заряжаемые поверхности не подвержены прямому воздействию.
Но когда разность потенциалов очень велика, то потери могут быть более или менее значительными в области верхнего края фольги, т.е. в основном там, где есть влияние воздуха.
Если банку погрузить в прокипяченное масло, она будет способна выполнить работу в четыре раза большую, чем она может выполнить за тот же промежуток времени в обычных условиях, при этом потери энергии будут незначительны.
Не следует полагать, что потери при нагревании в воздушном конденсаторе обязательно связаны с образованием видимых стримеров или кистевых разрядов.
Если небольшой электрод, размещенный в лампе без вакуума, подсоединить к одной из клемм катушки, то можно увидеть стримеры, исходящие с электрода, а воздух в лампе нагреется.
Если вместо небольшого электрода взять большую сферу, и поместить ее внутрь лампы, то стримеры не появятся, а воздух в лампе все же нагреется.
Также не следует полагать, что температура воздушного конденсатора может дать даже приблизительное представление о потерях при нагревании, поскольку в таких случаях нагревание должно происходить намного быстрее.
Это происходит потому, что в дополнение к обычному излучению, происходит очень активное выделение тепла независимыми носителями, и не только аппаратура, но и воздух на некотором расстоянии от нее нагревается от многочисленных столкновений.
Благодаря этому, в экспериментах с такой катушкой, повышение температуры может отчетливо наблюдаться только тогда, когда тело, подсоединенное к катушке, очень небольшое.
Но в аппаратах большого размера, может быть нагрето даже тело значительного объема, как, например, тело человека.
Я думаю, что квалифицированные врачи могли бы задуматься над вопросом о практическом использовании таких экспериментов, которые, если прибор правильно спроектирован, не должны представлять ни малейшей опасности.
Здесь возникает вопрос, представляющий некоторый интерес в основном для метеорологов.
Каково поведение Земли?
Земля — это воздушный конденсатор, но насколько совершенен этот конденсатор, или это только сток для энергии?
Почти не вызывает сомнений факт, что при столь малом возбуждении, которое порождается в результате эксперимента, Земля ведет себя почти как идеальный конденсатор.
Но он может быть и другим, когда вследствие резких возмущений, происходящих в небе, возникают колебания его заряда.
Возможно, что в этом случае, как было заявлено ранее, только небольшая часть энергии колебаний может быть выброшена в пространство в виде долгих эфирных излучений, а большая часть энергии, как я полагаю, тратится на столкновения и иные воздействия молекул друг на друга, и выбрасывается в пространство в форме коротких тепловых и, возможно, световых волн.
Так как и частота колебаний заряда, и потенциал очень велики, то энергия, преобразуемая в тепло, может быть весьма значительной.
Так как плотность должна распределяться неравномерно вследствие неровности поверхности Земли, или за счет различных состояний атмосферы в разных местах, то получающийся эффект, соответственно, должен меняться от места к месту. Поэтому и возникают значительные изменения температуры и давления атмосферы в любой точке поверхности Земли.
Изменения могут быть постепенными или очень внезапными, поэтому, в соответствии с природой общего возмущения, и возникают дождь, шторм или локальные изменения погоды в любую сторону.
Из приведенных выше замечаний можно увидеть, что свою важность фактор потерь энергии в воздухе вблизи от заряженной поверхности приобретает тогда, когда велика электрическая плотность, а частота импульсов — огромна.
Но, как уже говорилось, это явление подразумевает, что воздух изолирован, то есть, состоит из независимых носителей заряда, погруженных в изолирующую среду.
Это утверждение можно рассматривать как причину только тогда, когда давление воздуха близко к обычному (может быть чуть больше), либо, когда оно очень низкое. Когда воздух слабо разрежен и электропроводен, также происходят потери энергии.

Конечно, в этом случае, при очень большой плотности, в пространство может быть рассеяно большое количество энергии даже при постоянном напряжении, или при импульсах низкой частоты.
Когда давление газа очень низкое, то электрод нагревается сильнее, так как скорость молекул намного выше.
Если газ вокруг электрода сильно сжат, то любые перемещения молекул, а следовательно и их скорость очень малы, поэтому и нагревание незначительно.
Но если в этом случае существенно возрастет частота, то электрод нагреется до высокой температуры, а также, если снизится давление газа.
Фактически, необходимо только создать разрежение в лампе, так как мы не можем получить (а возможно, и передать) ток требуемой частоты .
Вернемся к электроду в лампе.
Он имеет очевидные преимущества в таких лампах, где нужно максимально ограничить распространение тепла от электрода за счет снижения циркуляции воздуха в ней.
Если взять очень маленькую лампу, то нагревание в ней будет ограничено лучше, чем в большой, но она может не иметь достаточной емкости для работы от катушки, а если так, то стекло может сильно нагреваться.
Самым простым решением в этой ситуации является использование сферы требуемого размера, но при этом нужно
поместить маленькую лампу, диаметр которой правильно рассчитан, над тугоплавким электродом, находящимся внутри сферы. Такая конструкция приведена на рис.28.
В этом случае, сфера L оснащена большой горловиной n, которая позволяет маленькой лампе b перемещаться внутри большой.
В противном случае конструкция должна быть такой, как, например, на рис.18.
Маленькая лампа удобно расположена на стержне S, на котором также расположен тугоплавкий электрод m.
Он отделен от алюминиевой трубки a несколькими слоями слюды М для того, чтобы предотвратить повреждение шейки во время быстрого нагревания алюминиевой трубки при включении тока.
Если желаем получить свет только в результате накаливания электрода, то внутренняя лампа должна быть такой маленькой, насколько это возможно.
Если желаем получить свечение, то лампа должна быть больше, иначе она будет тоже нагреваться, и тогда свечение прекратится.
Обычно, в таком устройстве светится только маленькая лампа, так как бомбардировка внешней сферы практически отсутствует. В некоторых из этих ламп, конструкция которых приведена на рис.28, маленькие трубки были покрыты слоем светящейся краски, что производило прекрасные эффекты.
Вместо того, чтобы для избежания перегрева, делать внутреннюю лампу большой, можно сделать больше электрод m.
В этом случае бомбардировка ослабнет по причине уменьшения электрической плотности.
Множество ламп было изготовлено так, как показано на рис.29.
Здесь маленькая лампа b, внутри которой помещен огнеупорный электрод m, содержит очень сильный вакуум. Она помещена внутрь сферы L с умеренно разреженным газом, и запаяна наглухо.
Основное достоинство этой конструкции в том, что она позволяет добиться очень сильного вакуума, и в то же время использовать большую лампу. В результате серии экспериментов с лампами, изображенными на рис.29, было установлено, что мы поступили правильно, сделав стержень s в области перемычки e очень толстым, а внутренний провод W тонким, так как иногда случается, что стержень в области перемычки нагревается и лампа лопается.
Часто внешнюю сферу L откачивают лишь до такого состояния, чтобы мог проходить разряд, и пространство между лампами кажется темно-красным, что производит весьма любопытный эффект.
В некоторых случаях, когда разрежение в большой сфере L очень низкое, а воздух хорошо проводит электричество, для того чтобы довести электрод m до состояния накала, необходимо нанести, желательно на верхнюю часть шейки сферы, покрытие из фольги, которое подсоединяется к изолированному телу, к другой клемме катушки или заземляется, поскольку хорошо проводящий ток воздух отчасти ослабляет эффект, вероятно, вследствие индуктивного
воздействия со стороны провода w в месте, где он входит в лампу — в области перемычки е.
Другая проблема, которая, однако, всегда присутствует, когда огнеупорный электрод располагается в очень маленькой лампе, и в устройстве изображенном на рис.29 — вакуум в лампе b ухудшается за сравнительно короткое время.
Главная идея двух последних описанных конструкций состоит в ограничении области нагрева рамками центральной части сферы, за счет не допущения циркуляции воздуха вокруг нее.
Это достоинство конструкции обеспечивается, но благодаря нагреву внутренней лампы и медленному испарению стекла, трудно поддерживать вакуум, даже в конструкции, изображенной на рис.28, в которой обе лампы сообщаются.
Но есть значительно более лучший способ — почти идеальный способ — это использование тока значительно более высокой частоты.
Чем выше частота, тем медленнее обмен воздуха, и я думаю, что вполне можно получить частоту, при которой не было бы никакого обмена молекулами воздуха вокруг клеммы.
Затем мы произвели бы пламя, которое происходит не в результате сжигания вещества. Это было бы необычное пламя, потому, что оно жесткое.
При таких высоких частотах в игру вступает инерция частиц.
Так как кистевой разряд, или пламя приобретает неподвижность благодаря инерции частиц, то их обмен следует предотвращать.
Это неизбежно произойдет при увеличении числа импульсов, в результате чего потенциальная энергия частиц снизится до такой степени, что останутся только атомные колебания, а движение и передачи энергии в рамках измеримого пространства прекратится.
Таким образом, обычная газовая горелка, подсоединенная к источнику быстро изменяющегося напряжения, до определенного предела увеличивает свою эффективность.
Это происходит по двум причинам, из-за дополнительно полученных колебаний и из-за замедления процесса распространения частиц.
Восполнение энергии несет в себе определенные трудности, но оно необходимо для поддержания "горения".
Продолжая увеличивать частоту импульсов, с учетом того, что они могут передаваться и воздействовать на пламя, в результате получим "гашение" последнего, подразумевая под этим термином только прекращение химического процесса.

Тем не менее я полагаю, что в случае использования электрода, погруженного в жидкую изолирующую среду и окруженного независимыми носителями электрических зарядов, которые могут обладать индуктивным воздействием, в результате существенного увеличения частоты импульсов, вероятно, произойдет притяжение всего окружающего газа к электроду.
Для подтверждения этого достаточно всего лишь принять на как истинное то, что независимые тела имеют различную форму. Таким образом они могут поворачиваться к электроду стороной, которая имеет наибольшую электрическую плотность.
При нахождении тел в этом положении ближе к электроду, жидкостное сопротивление должно быть ниже, нежели тогда, когда они находятся на большем удалении от него.
Существует общераспространенное мнение, и я к нему присоединяюсь, что не может быть и речи о том, чтобы выработать ток такой частоты — если рассматривать некоторые из вышеизложенных положений как истинные — при которой можно получить результаты, обозначенные мною как возможные.
Но я пришел к убеждению, что достижение этих результатов возможно при более низких частотах, нежели те, которые рассчитывались сначала.
При установлении пламени, возникают легкие колебания, вызванные столкновениями атомов, или молекул.
Но каково соотношение между частотой столкновений и вызванными колебаниями?
Несомненно, что оно должно быть несравнимо меньше, чем частота ударов колокола и звуковых колебаний, либо частота разрядов и колебаний конденсатора.
Мы можем побудить молекулы газа к столкновению, используя электрические импульсы переменного тока высокой частоты, и тем самым мы можем имитировать процесс, происходящий в пламени.
Из экспериментов с частотами, которые мы можем получить, я сделал вывод, что мы можем получить данный результат при помощи импульсов, передаваемых через проводник.
В связи с этим, мне кажется, будет очень интересно продемонстрировать жесткость колебаний газовой колонки.

Несмотря на то, что с использованием тока столь низкой частоты, как скажем 10 000 колебаний в секунду, который я легко мог получить от специально сконструированного генератора, выполнение этой задачи на первый взгляд кажется обескураживающим, я все же провел серию экспериментов.
Пробные эксперименты с воздухом при обычном давлении не привели ни к какому результату, но результаты экспериментов с умеренно разреженным воздухом, я рассматриваю как безошибочное экспериментальное подтверждение искомого свойства.
Поскольку результат такого рода может привести исследователей к важным умозаключениям, я опишу один из проведенных экспериментов.
Хорошо известно, что через трубку, содержащую слабо разреженный газ, разряд может проходить в виде тонкой светящейся нити.
Когда разряд возникает от тока низкой частоты, получаемого от катушки, работающей в обычном режиме, эта нить инертна.
Если к ней приблизить магнит, ближайшая к нему часть притянется или оттолкнется, в зависимости от направления силовых линий магнита.
Я предположил, что если такую нить получить от тока очень высокой частоты, то она должна быть более или менее прочной, и поскольку нить будет видимой, то ее легче будет изучать.
В связи с этим, я подготовил трубку около 1 дюйма в диаметре, и 1 метра в длину, с внешним покрытием на каждом конце.
Воздух в трубке был разрежен до такой степени, при которой даже при слабом действии возникает нить разряда.
Я должен заметить, что общие аспекты трубки и степень разрежения совершенно отличны от тех, которые применяются при обычном низкочастотном токе.
Поскольку предпочтительнее работать с одной клеммой, то трубка была подвешена к одному из концов провода, подсоединенного к клемме, покрытие из фольги подсоединено к проводу, а к нижнему слою покрытия подсоединена маленькая изолирующая пластинка. Когда нить образовывалась, она тянулась от верхнего конца трубки, до нижнего.
Если она обладала упругостью, то эта упругость напоминала если не прочность эластичного шнура, натянутого между двумя опорами, то уж во всяком случае упругость шнура, подвешенного вертикально вниз при помощи небольшого груза на конце.
Когда к верхнему концу светящейся нити подносили палец или магнит, она могла менять свое положение в этом месте вследствие электростатического или магнитного воздействия.
А когда объект возмущения очень быстро удалялся, получался результат аналогичный тому, когда вертикально подвешенный шнур быстро смещают в сторону и затем отпускают в точке, находящейся вблизи вертикали.
При этом, когда в светящейся нити устанавливались колебания, образовывались два четко выделяющихся утолщения и нечеткое третье.
Единожды установленные, колебания продолжались почти восемь минут, постепенно угасая.
Скорость колебаний нередко меняется в ощутимых пределах, и было видно, что электростатическое притяжение стекла влияет на вибрирующую нить.
Очевидно, что электростатическое действие не являлось причиной возникновения колебаний обычно неподвижной нити, которую всегда можно заставить вибрировать, если над верхней частью трубки быстро провести пальцем.
Под действием магнита нить может разделяться на две вибрирующие части.
Если поднести руку к нижнему покрытию трубки или к изолирующей пластине, то колебания ускоряются.
Ускорение колебаний также происходит при увеличении напряжения, или частоты.
Таким образом, либо увеличение частоты, либо прохождение более сильного разряда той же частоты, вызывают действие, соответствующее усилению натяжения шнура.
Я не получил никаких экспериментальных доказательств истинности данной теории при использовании разрядов конденсатора.
Светящаяся полоса, возникающая в лампе под действием повторяющихся разрядов лейденской банки, должна обладать прочностью, и если ее деформировать и резко отпустить, то она должна колебаться.
Однако, количество вибрирующего вещества, возможно, настолько мало, несмотря на сверхвысокую скорость, инерция не может заметно проявить себя.
Кроме того, вести наблюдение в таких случаях оказывается чрезвычайно трудным делом из-за присутствия основных колебаний.

Демонстрация того факта, который все еще нуждается в лучшем экспериментальном подтверждении, что колеблющееся газовое пламя обладает жесткостью, может очень сильно повлиять на научные взгляды ученых-теоретиков.
Если учесть, что такие свойства могут быть замечены при низких частотах и незначительной разности потенциалов, то как же тогда должна вести себя газовая среда под воздействием сверхвысокого электростатического напряжения, которое может действовать в межзвездном пространстве, и которое может меняться с огромной скоростью?
Существование такой электростатической, ритмически вибрирующей силы, — или вибрирующего электростатического поля, — может указать на возможный способ образования твердых тел из ультра-газообразной праматерии, и как поперечные и любые другие виды колебаний могут передаваться через газообразную среду, заполняющее все пространство.
Далее, эфир и в самом деле может быть, лишенным твердости и состоянии покоя, он просто необходим как связующее звено, облегчающее взаимодействие.
Что определяет твердость тела?
Это должны быть скорость и масса движущейся материи. В газовой среде скорость может быть значительной, но плотность достаточно мала.
В жидкости скорость также мала, хотя плотность может быть существенной.
Но в обоих случаях инерционное сопротивление практически равно нулю.
Но поместите газовую или жидкостную струю в интенсивное, быстро меняющееся электростатическое поле, придайте частицам колебания сверхвысокой скорости, и тогда инерционное сопротивление даст о себе знать.
Тело сможет двигаться с большей или меньшей свободой через вибрирующую массу, но в целом оно будет твердым.

Есть предмет, который я должен упомянуть в связи с этим экспериментом.
Это сильный вакуум.
Это предмет, изучение которого не только интересно, но и полезно, так как это может привести к результатам большой практической важности.
Заполнение промышленных электрических устройств, таких как лампы накаливания, работающие от обычных распределительных систем, более сильным вакуумом, не даст никаких преимуществ.
В этом случае работа выполняется на нити накаливания и состояние газа не имеет большого значения, поэтому улучшение будет, но незначительное.
Но когда мы начинаем использовать очень высокие частоты и потенциалы, роль газа становится очень важной, и степень разрежения существенно влияет на результат.
До тех пор, пока использовались обычные, пусть даже очень большие, катушки, возможности изучения данного предмета были ограничены. Они не простирались далее точки, с которой начиналось самое интересное, останавливаясь по достижении "не-пробиваемого" вакуума.
Но сегодня мы можем получить от маленькой катушки пробойнго разряда катушки такую высокую разность потенциалов, которую не смогла бы дать даже самая большая обычная катушка, и что более важно, мы можем сделать так, чтобы разность потенциалов изменялась с большой скоростью.
Теперь оба этих фактора позволяют нам передавать светящийся разряд через любой доступный вакуум, и область наших исследований существенно расширяется.
В настоящее время из всех возможных направлений разработок практических осветительных приборов, работа в направлении сильного вакуума представляется наиболее многообещающей.
Но для получения очень сильного вакуума устройства необходимо сильно усовершенствовать.
Но мы не сможем это сделать до тех пор, пока мы не откажемся от механической и не улучшим электрическую вакуумную помпу.
Молекулы и атомы могут выбрасываться лампой под действием сверхвысокой разности потенциалов. Это будет лежать в основе принципа работы вакуумной помпы в будущем.
Сегодня мы можем получить наилучшие результаты использую механические приспособления.
В этом отношении я не могу не сказать несколько слов о методе и приборе для получения высокой степени разрежения, который в ходе моих исследований зарекомендовал себя весьма неплохо.
Вполне возможно, что и другие экспериментаторы использовали схожие устройства. Поскольку вполне возможно, что в их описаниях найдется немало интересного для других ученых, позволю себе несколько замечаний в отношении данного предмета, дабы представить исследование в более законченном виде.
На рис. 30 изображен прибор, где S — это помпа Спренгеля, которая была специально сконструирована для этой работы.
Запорный кран, который обычно применяется, был удален, и вместо него в горловину резервуара R вмонтирована пустотелая пробка S.
В пробке сделано маленькое отверстие b, через которое опускается ртуть.
Размер входного отверстия о определяется в соответствии с сечением трубки t, которая припаяна к резервуару, вместо того, чтобы быть подсоединенной к нему обычным способом. В конструкции этого прибора устранены некоторые недостатки, позволяющие избежать сложностей, которые часто возникали при использовании запорного крана на резервуаре и соединения последнего с низводящей трубкой.
Помпа через U-образную трубку t подсоединена к очень большому резервуару R1.
При сборке особое внимание следует уделить шлифовке поверхностей пробок Р и Р1.
Обе пробки и ртутные чашки над ними сделаны очень длинными.
После того, как U-образную трубку смонтируют и установят на своем месте, ее нагревают, для того, чтобы смягчить и снять напряжение, которое может возникнуть в результате недостатков монтажа.
U-образная трубку оснащена запорным краном и двумя отводами: g и g1.
Один из отводов, подключаемый к маленькой лампе b, обычно заполняется каустической содой, а другой, подключаемый к приемному резервуару , содержит разреженный воздух.
Резервуар R1 посредством резиновой трубки подключается к немного большему по размеру резервуару R2 .
Каждый из двух резервуаров снабжен запорными кранами С1 и С2, соответственно. Резервуар R2 можно поднимать и опускать при помощи колеса и штатива.
Диапазон его движений определен так, что если он заполнен ртутью и запорный кран С2 закрыт, то когда он поднят, в нем образуется Торричеллева пустота.
Он может быть поднят так высоко, что ртуть в резервуаре R1 останавливается немного выше запорного крана С1, и когда этот запорный кран закрыт, а резервуар R2 опущен так, что в резервуаре R1 образуется Торричеллиева пустота, то ртуть может быть опускаться настолько, что полностью заполняет полость последнего.
Ртуть заполняет резервуар R2 до уровня расположенного немного выше запорного крана С2.
Емкость помпы и соединений были сделаны настолько маленькими, насколько это было возможно относительно объема резервуара R1, так как степень разрежения зависит от соотношения этих параметров.
Я объединил обычные средства, указанные в предыдущих экспериментах для получения очень сильного вакуума, с этим аппаратом. В большинстве экспериментов было удобно использовать едкое кали.
Я осмелюсь высказать некоторые замечания в отношении его использования.
Экономится много времени, и работа помпы улучшается, если в момент установки помпы, или непосредственно перед этим, расплавить и довести едкий кали до кипения.
Если этот процесс не проделать, то клеи, которые обычно используются, очень медленно могут испускать небольшая влажность, при наличии которой помпа может работать в течение многих часов не создавая сильный вакуум.
Едкое кали нагревается либо спиртовой горелкой, либо пропусканием через него разряда, либо пропуская ток по проходящему через него проводу.
Преимущество последнего варианта в том, что нагревание можно повторять значительно быстрее.
Обычно процесс разрежения протекает следующим образом. В начале работы запорные краны С1 и С2 открыты, а все другие соединения закрыты.
Резервуар R2 поднимается до тех пор, пока ртуть не заполнит резервуар R1, и часть U-образной трубки. Когда помпа начинает работать, ртуть должна быстро подниматься в трубке, и резервуар R2 опускается, а экспериментатор поддерживает уровень ртути на том же уровне.
Резервуар R2 уравновешивается длинной пружиной, которая облегчает действие, а силы трения частей обычно в целом достаточно для того, чтобы удерживать его практически в любом положении.
Когда помпа Спренгеля заканчивает свою работу, резервуар R2 опускается еще ниже, ртуть опускается в резервуар R1 и заполняет резервуар R2 над которым закрывается запорный кран С2.
Воздух, налипший на стенки резервуараR1 и абсорбированный ртутью, удаляется, и ртуть освобождается от всего воздуха в резервуаре R2, который он набрал за время долгой работы, перемещаясь вверх и вниз.
Во время этого процесса некоторое количество воздуха, которое должно было собираться ниже запорного крана С2, удаляется из резервуара R2 в результате опускания его вниз и открывания крана, который позже перед подъемом резервуара закрывается.
Когда весь воздух из ртути удален и он больше не собирается в резервуаре R2 при его опускании, прибегают к действию каустического поташа.
Теперь резервуар R2 вновь поднимается до тех пор, пока ртуть в резервуаре R1 не поднимется выше запорного крана С1.
Каустический поташ расплавлен и находится в состоянии кипения.
При этом влага частично удаляется помпой, а частично реабсорбируется.
Этот процесс нагревания и охлаждения повторяется много раз, и каждый для абсорбирования и удаления влаги требуется все больше подъемов и опусканий резервуара R2.
Таким образом, вся влага удаляется из ртути и оба резервуара приводят в состояние , пригодное для использования.
Затем, резервуар R2 вновь поднимают в самое верхнее положение, а помпу оставляют в рабом режиме на длительный период времени.
После получения максимально возможного вакуума при помощи помпы, лампу с поташем обычно заворачивают в хлопок, смоченный эфиром для того, чтобы сохранить низкую температуру поташа.
Затем резервуар R2 опускают, а на опустошенный резервуарR1 надевают приемный резервуар r, и быстро запаивают.
Когда приносят новую лампу, ртуть всегда должна быть выше запорного крана С1, который закрыт для того, чтобы всегда сохранять ртуть и оба резервуара в наилучшем состоянии и ртуть никогда не выливается из резервуара R1, за исключением случаев, когда помпа достигает наивысшей степени разрежения.
Это правило необходимо соблюдать, если Вы желаете успешно пользоваться этим аппаратом.
Используя эти приспособления, я мог совершать процесс очень быстро, и когда прибор был в идеальном состоянии, то было возможно достичь стадии фосфоресценции в маленькой лампе менее чем за 15 минут.
Это время определенно является очень быстрым для маленькой лабораторной установки, требующей всего около 100 фунтов ртути.
В обычной маленькой лампе соотношение емкости помпы, приемного резервуара и соединений к резервуару R составляет где-то 1 к 20.
Степень достигаемого разрежения получается очень высокой, хотя я и не могу дать точное определение насколько оно велико.

Что больше всего производит впечатление на исследователя при проведении этих опытов, так это поведение газов, которые подвергаются воздействию очень быстро изменяющемуся электростатическому напряжению.
Но исследователя не должно покидать сомнение: в наблюдаемых эффектах принимают участие только молекулы и атомы газа, которые нам хорошо известны по результатам химического анализа, или же в них принимает участие еще и другая газообразная среда, включающая в себя атомы и молекулы жидкости, заполняющей пространство.
Такая среда, несомненно, должна существовать, и я убежден что, например, даже при отсутствии воздуха и непосредственно прилегающее к нему пространство, должны нагреваться из-за быстро меняющейся разности потенциалов тела.
Но такое нагревание не может происходить, если все свободные атомы удалены и остались только атомы однородных, несжимающихся и упругих жидкостей, например, таких как эфир, которые не допускают никаких взаимодействий и столкновений. В этом случае, могут происходить только фрикционные потери и только в той степени, в которой это позволяет само тело.
Поразительно то, что с увеличением частоты импульсов, разряд проходит через газ все легче и легче.
В этом плане его поведение прямо противоположно тому, что происходит в металлическом проводнике.

В последнем случае полное сопротивление -импеданс — наступает при увеличении частоты.
Но газ должен проявлять себя как несколько последовательно включенных конденсаторов: легкость, с которой проходит разряд, возможно, зависит от скорости изменения разности потенциалов.
Если это так, тогда в вакуумной трубке даже очень большой длины и вне зависимости от силы тока, не могла бы возникнуть сколь нибудь существенная самоиндукция.
Таким образом, мы с Вами сейчас можем воочию убедиться, что через проводник в газовой среде могут проходить импульсы такой частоты, какую мы только; сможем получить.
Если бы мы смогли увеличить частоту до необходимой величины, то смогли бы создать систему распределения электрической энергии, которой заинтересовались бы и газовые компании: металлические трубы, заполненные газом — где металл выступает как изолятор, а газ — как проводник, снабжающий энергией фосфоресцентные лампы и, возможно, устройства, которые еще не изобретены.

Нет сомнений в том, что вполне возможно, взять полый медный стержень, создать в нем разрежение газа, и при помощи импульсов достаточно высокой частоты, проходящих по цепям вокруг него, довести газ внутри стержня до высокой степени накаливания.
Но поскольку мы еще мало знаем о природе этих сил, то возникают сомнения: а будет ли с такими импульсами медный стержень вести себя как статичный экран?
С такими парадоксами и причинами, обуславливающими явную невозможность осуществления тех, или иных проектов, мы сталкиваемся на каждом шагу этого направления работы, а в этом в основном и заключается обаяние исследовательской работы.
А сейчас, я беру короткую и широкую трубку, внутри которой имеется газ с высокой степенью разреженности, и которая имеет прочное бронзовое покрытие, едва позволяющее свету проходить через него.
Металлическая застежка, с крюком для подвешивания трубки, закреплена вокруг средней части последней.
Зажим находится в контакте с бронзовым покрытием.
Теперь я хочу, чтобы газ внутри трубки стал излучать свет, когда я подвешу трубку на провод, подсоединенный к катушке.
Любому, кто захочет провести этот эксперимент в первый раз, не имея никакого предварительного опыта, следует позаботиться о том, чтобы в этот момент никого из посторонних в комнате не было.
В противном случае, он может стать объектом насмешек со стороны своих помощников.
Однако, несмотря на наличие металлического покрытия, лампа засветилась, и свет отчетливо проступает сквозь нее.
Длинная трубка, покрытая алюминиевой бронзой, излучает яркий свет, когда я удерживаю ее в одной руке, а другой рукой касаюсь клеммы катушки.
Можно было бы возразить, что покрытия обладают недостаточной степенью электропроводности, а поскольку они обладают высоким сопротивлением, то должны экранировать газ.

Они, несомненно, служат хорошим экраном в состоянии покоя, но когда на покрытие воздействует разряд, то экранирующая способность существенно ослабевает. Однако внутри трубки, несмотря на наличие экрана, именно из-за наличия газа, происходит большая потеря.
Если бы мы взяли большую полую металлическую сферу и заполнили ее самым совершенным, несжимаемым жидким диэлектриком, даже несмотря на быстрое изменение потенциалов, внутри сферы у нас не было бы потерь энергии, и, следовательно, сферу можно было бы рассматривать как полностью экранированную.
Если бы мы заполнили сферу маслом, то потери энергии были бы значительно меньше, нежели тогда, когда вместо жидкости используется газ, поскольку в последнем случае, возникает сила, вызывающая перемещения, то есть взаимодействия и столкновения частиц внутри сферы.
Давление газа внутри сферы не имеет большого значения.
Этот фактор приобретает значение при нагревании проводника, когда электрическая плотность становится огромной, а частота очень высокой.
Таким образом, при нагревании проводников при помощи светящихся разрядов, воздух становится элементом исключительной важности.
Этот факт можно рассматривать как совершенно точный, почти так, как если бы он был подтвержден экспериментально.
Я могу проиллюстрировать действие воздуха в следующем эксперименте: я беру короткую трубку, заполненную вакуумом средней степени, и платиновую проволоку, протянутую через середину трубки от одного конца к другому.
Затем пропускаю через проволоку постоянный или низкочастотный ток, и она равномерно нагревается по всей длине. Нагревание здесь произошло вследствие проводимости или фрикционных потерь, и газ вокруг проволоки, как мы можем убедиться воочию, не играет никакой роли.

А теперь я пропускаю через проволоку резкие разряды, или ток высокой частоты.
Проволока опять нагревается, но сильнее на концах и меньше в средней части, а если частота импульсов, или скорость изменения потенциалов достаточно высоки, то проволока может оборваться в середине, а может и не оборваться, поскольку практически все нагревание происходит благодаря разреженному газу.
Здесь газ может выступать только как проводник с нулевым сопротивлением, по которому течет ток от провода, так как сопротивление последнего взросло до огромного значения, вследствие нагрева концов провода, произошедшего из-за сопротивления проходящему по ним разряду.
Но совершенно нет необходимости в том, чтобы газ в трубке был электропроводным. Он может быть очень низкого давления, и тогда концы проволоки будут нагреваться.
При этом, как было установлено экспериментально, эти концы могут и не иметь электрического контакта через газовую среду.
Что теперь происходит с частотами и разностью потенциалов в разреженной трубке, подверженной воздействию светящихся разрядов при обычном давлении?
Мы должны помнить один из фактов, полученных в результате данных исследований, а именно: по отношению к импульсам очень высокой частоты газ, находящийся под обычным давлением, ведет себя почти так же, как и газ, находящийся под умеренно низким давлением.
Я думаю, что при частых разрядах, проволока или электропроводные объекты часто улетучиваются только потому, что вокруг них присутствует воздух.
А вот если бы проводник был погружен в изолирующую жидкость, то остался бы цел, поскольку в этом случае энергии пришлось бы найти себе иной выход.

Из поведения газа при скачкообразных импульсах высокого напряжения я сделал вывод, что не может быть никакого другого верного способа направить светящийся разряд, кроме как позволить ему пройти через некий объем газа, если подобное можно осуществить на практике.

Есть еще две особенности, связанные с этим экспериментом, на которых, я думаю, необходимо остановиться подробнее — это "лучистое состояние" и "не зажигающий вакуум".
Любой, кто изучал работы Крукса, должен прийти к выводу, что "лучистое состояние" является свойством газа, находящего в состоянии сверхвысокого разрежения.
Но следует помнить, что явления, наблюдаемые в сосуде с разреженным газом, ограничены свойствами и возможностями используемого аппарата.
Я думаю, что в лампе движение молекулы или атома происходит по прямой линии не потому, что он не встречает на своем пути преград, а потому, что скорость, приданная ему, достаточно высока для того, чтобы его движение происходило по прямой линии. Свободный для движения путь — это одно, а скорость, то есть энергия, связанная с движущимся телом, — это другое, и я думаю, что при обычных условиях она относится к разности потенциалов, или к скорости.
При большой разности потенциалов и при сравнительно низкой степени разрежения газа, катушка пробойного разряда вызывает свечение и проецирует тени.
В светящемся разряде, при обычном давлении, частицы движутся по прямым линиям тогда, когда усредненный свободный путь по протяженности очень мал, и часто изображение проволоки, или других металлических предметов, производятся частицами, направленными по прямым линиям.
Я подготовил лампу, чтобы экспериментально показать правильность этих утверждений.
В шаре L (рис.31) я поместил над нитью накаливания f кусочек извести l.
Нить накаливания соединена с проволокой, которая идет внутрь лампы, конструкция которой приведена на рис.19 и описана выше.
Лампа подвешена на проволоке, подсоединенной к клемме катушки.
Когда катушка приводится в действие, то выступающую часть нити накаливания с кусочком извести подвергают бомбардировке.
Степень разрежения в лампе такова, что напряжение катушки может вызвать свечение стекла, но при ослаблении вакуума оно исчезает.
Известь содержит влагу, а при нагревании влага выделяется, поэтому свечение продолжается всего лишь несколько мгновений.
Когда известь достаточно сильно нагревается, значительное количество выделившейся влаги существенно ухудшает качество вакуума в лампе.
При бомбардировке одна часть куска извести нагревается больше, чем остальные, в конце концов, практически все разряды проходят через эту, интенсивно нагреваемую часть, и белый поток частиц извести (рис.31) вырывается вперед из этой точки.
Этот поток состоит из "лучистого" вещества, хотя степень разрежения низкая. Но частицы движутся по прямым линиям, так как скорость, приданная частицам велика.
Высокая скорость частиц обусловлена тремя причинами: высокой электрической плотностью, высокой температурой в малой области воздействия и тем фактом, что частицы извести легко отделяются и испускаются, гораздо легче, чем частицы углерода.

При работе с частотами, которые мы способны получить, частицы целиком испускаются и выбрасываются на значительное расстояние, но при более высоких частотах этого не происходит. В этом случае только напряжение или колебания могут распространяться через лампу.
Если бы атомы двигались со скоростью света, то мы никогда бы не смогли получить такую частоту.
Я полагаю, что это невозможно, так как для этого требуется огромная разность потенциалов.
С той разностью потенциалов, которую мы способны получить даже при помощи катушки пробойного разряда, скорость атомов должна быть совершенно незначительной.
Что касается "не зажигающего вакуума", то было замечено, что он может возникать только при низкочастотных импульсах.
Это обусловлено невозможностью испускания достаточного количества энергии такими импульсами при сильном вакууме, так как некоторые атомы, находящиеся вокруг клеммы взаимодействуют с теми, которые отталкиваются и удерживаются на расстоянии сравнительно долгий период времени.
При этом выполняется недостаточно работы для того, чтобы вызвать эффект, воспринимаемый глазом.
Если разность потенциалов между клеммами увеличивается, то диэлектрик разрушается.
Но при импульсах очень высокой частоты разрушения диэлектрика может и не быть, так как некоторое количество выполняется непрерывным возбуждением атомов в разреженном сосуде, при условии, что частота достаточно велика.
Даже при частоте, получаемой от генератора переменного тока, использованного в данном эксперименте, можно легко достичь состояния, при котором разряд не проходит между двумя электродами в узкой трубке, где каждый из электродов подсоединен к одной из клемм катушки.
Однако достичь состояния, при котором вокруг электродов светящийся разряд не мог бы возникать, совсем не просто.
При этом в отношении тока высокой частоты возникает совершенно естественная мысль: а почему бы не использовать его как мощное средство электродинамического воздействия для производства световых эффектов в запаянном стеклянном сосуде.
Наличие внутреннего провода является одним из недостатков существующих ламп накаливания. И если никаких других усовершенствований не будет привнесено в конструкцию ламп, то уж по крайней мере этот недостаток можно устранить.
Следуя этой мысли, я продолжил эксперименты в различных направлениях, некоторые из которых изложил в моей предыдущей работе.
А сейчас я бы хотел остановиться на двух других направлениях проводимых экспериментов.
На рис.32 представлены конструкции ламп, изготовленных в большом количестве.
На рис.32 широкая трубка Т припаяна к маленькой W-образной трубке U из фосфоресцирующего стекла.
В трубку Т помещена катушка С из алюминиевой проволоки, на концах которой имеются небольшие алюминиевые сферы t и tj, входящие внутрь трубки U.
Трубка Т вставлена в гнездо, содержащее первичную катушку, через которую обычно проходит разряд из лейденских банок.
Под воздействием тока высокого напряжения, вызванного в катушке С, разреженный газ в маленькой трубке U излучает мощный свет.
Когда для индуцирования тока в катушке С используется разряд лейденской банки, то необходимо плотно набить трубку Т изолирующим порошком, так как часто возникает разряд между витками катушки, особенно тогда, когда первичная катушка толстая, а воздушный зазор, через который происходит разряд банок — большой.
Если принять эти меры, то никаких подобных осложнений в дальнейшем не возникнет.
На рис.33 представлена другая конструкция лампы.
В этом случае трубка Т припаяна к шару L.
Трубка содержит катушку С, концы которой проходят через две маленьких стеклянные трубки t и t1, которые припаяны к трубке Т.
Два тугоплавких электрода m и m1 размещены на нитях накаливания лампы, которые подсоединены к концам проводов, проходящих через стеклянные трубки t и t1.
Обычно в лампе, сделанной по этой, схеме шар L сообщается с трубкой Т.
Для этого концы маленьких трубок t u t1 слегка нагреваются в пламени горелки, а затем просто прикладываются к проволоке, но так, чтобы не повредить соединение.
Сначала подготавливается трубка Т с маленькими трубками, проводами внутри них и тугоплавкими электродами m и m1, а затем припаивается к шару L, над которым устанавливается и подключается катушка С.
Затем трубка Т заполняется изолирующим порошком, который утрамбовывается как можно плотнее, и закрывается. В трубке оставляется только маленькое отверстие, через которое досыпаются остатки порошка, и в конце концов трубка запаивается совсем.
Обычно в конструкциях ламп, изображенных на рис.33, алюминиевая трубка а крепится на верхней части S каждой из трубок t и t1.
Это нужно для того, чтобы не допустить нагревания верхней части трубки. Электроды m и m1 можно доводить до любой степени накала, при помощи разрядов лейденской банки, проходящих через катушку С.
В таких лампах с двумя электродами возникает очень красивый эффект, связанный с образованием теней от каждого из электродов.
Целью другого направления экспериментов, являлось индуцирование тока, или светящегося разряда в вакуумной трубке при помощи электродинамической индукции.
Этот предмет настолько широко исследован и описан в трудах профессора Дж. Дж. Томсона, что я если мог бы что-либо добавить, то очень немногое, даже если бы это было отдельной темой данной лекции.
Но поскольку эксперименты в этом направлении дали определенные результаты и сформировали у меня определенные взгляды, мне представляется необходимым сказать об этом несколько слов.
Не вызывает сомнения факт, и результаты многочисленных опытов это подтверждают, что по мере увеличения длины трубки (т.е в каждой последующей единице ее длины), постепенно уменьшается электродвижущая сила, необходимая для прохождения разряда. Поэтому, в разреженной трубке достаточной длины, можно получить светящийся разряд даже при низкой частоте, если замкнуть трубку на себя.
Такую трубку можно разместить вокруг комнаты или на потолке, в результате получится простое устройство, способное дать значительное освещение.
Но это устройство было бы сложным в производстве и совершенно нерегулируемым.
Сделать трубку маленькой длины — тоже не самый лучший выход, поскольку при обычных частотах возникали бы большие потери энергии на покрытиях.
Помимо этого, при использовании покрытий, лучше подавать ток непосредственно на трубку, подключая покрытия к трансформатору.

Но, даже если устранить все подобное недостатки, , то, как я уже отмечал ранее, на низких частотах преобразование света как таковое все же будет неэффективным.
При использовании сверхвысоких частот длина вторичной обмотки или, другими словами, размер сосуда, может быть уменьшен до желаемой величины, а эффективность преобразования света возрастет, разумеется, при условии, что будут созданы средства для получения таких высоких частот. Таким образом, принимая во внимание как теоретически, так и практические данные, мы сможем использовать ток высокой частоты, а это означает, что мы получим мощную электродвижущую силу при слабом токе в первичной обмотке.
Когда Томсон работал с зарядом конденсатора, а это единственное на сегодняшний день известное средство для получения тока высокой частоты, то он смог получить электродвижущую силу, мощностью в несколько тысяч вольт на каждый виток первичной обмотки.
Однако он не смог усилить эффект электродинамической индуктивности увеличением числа витков первичной обмотки и сделал вывод, что лучше всего работать с одним витком, хотя он и должен был иногда отступать от этого правила — он должен был справляться с тем индуктивным эффектом, который мог получить от одного витка.
Но еще до начала экспериментов с токами высокой частоты, необходимыми для получения в маленькой лампе электродвижущей силы в несколько тысяч вольт, он создал несколько очень важных электростатических эффектов.
С увеличением частоты увеличивается значение этих эффектов по отношению к электродинамическим.
Сегодня, в этой области, главным предметом наших желаний является увеличение частоты, что неизбежно ухудшит электродинамические эффекты.
С другой стороны, сегодня можно легко усиливать электростатическое действие путем увеличения витков на вторичной обмотке, или сочетанием самоиндукции и емкости с увеличением напряжения.
Также следует помнить, что при уменьшении тока до минимальной величины и увеличении напряжения, электрические импульсы высокой частоты могут легче проходить через проводник.
Эти и другие доводы побудили меня обратить больше внимания на электростатические явления, и я задался целью получить ток как можно более высокого напряжения с как можно более быстрыми колебаниями.
Затем я обнаружил, что могу вызвать возбуждения в вакуумной трубке, находящейся на значительном расстоянии от проводника, подключенного к катушке определенной конструкции.

Я также обнаружил, что могу, преобразовав колебательный ток конденсатора в высокое напряжение, установить переменные электростатические поля, действие которых распространяется по всему объему комнаты, заставляя трубку светиться вне зависимости от ее положения в пространстве.
Я понял, что сделал шаг вперед и продолжил исследования в этом направлении, но хочу сказать, что я, как и все те, кто влюблен в науку и прогресс, желаем только одного — добиться такого результата своей работы, который мог бы найти себе применение во всех областях человеческой деятельности.
Я думая, что это верное направление работы, поскольку исходя из результатов наблюде- ний за явлениями, которые появляются при работе с токами высокой частоты, я не вижу, за ис- ключением электростатических сил, что же действует между двумя цепями, по которым проходят, к примеру, импульсы в несколько сотен миллионов колебаний в секунду.
Даже с такими незначительными частотами практически вся энергия должна представлять собой напряжение, и пришел к твердому убеждению, что вне зависимости от того к какому виду движения относится свет, он порождается огромным электростатическим напряжением, колеблющимся с необычайно высокой скоростью.
Среди всех этих явлений, наблюдаемых при использовании тока или электрических импульсов высокой частоты, наиболее увлекательными для аудитории являются те, в которые образуются в электростатическом поле, действующем на значительном расстоянии, и лучшее, что может сделать неопытный лектор — это начать и закончить демонстрацией этих необыкновенных эффектов.
Я беру в руки трубку, двигаю её, и она светится, куда бы я ее не поместил; во всем пространстве действуют невидимые силы. Но я могу сделать другую трубку, и она может не светиться, так как в ней находится очень сильный вакуум.

Я возбуждаю ее при помощи катушки пробойного разряда, и теперь она светится в электростатическом поле.
Я могу спрятать ее на несколько недель, или месяцев, и после этого она все еще сохранит способность к возбуждению.
Какое изменение я вызвал в трубке, вызвав в ней возбуждение?
Если атомам придается движение, то трудно понять, как оно может так долго сохраняться и не гаснуть из- за фрикционных потерь.
Если в диэлектрике возникает натяжение, такое как при простом получении света, то легко увидеть, как он может неопределенно долго сохраняться, но очень трудно понять, почему это может вызывать возбуждение, когда мы имеем дело с быстро меняющимися потенциалами. С тех пор, когда я впервые показал это явление, мне удалось получить еще несколько интересных эффекты.
Например, мне удалось добиться высшей степени накала электрода, нити накаливания или проволоки, находящихся в трубке.
Чтобы достичь этого результата, необходимо было минимизировать потери энергии, поступающей из поля, большая часть которой направляется на маленькое тело для приведения его в состояние накала.
В начале эта задача показалась трудной, но весь мой предыдущий опыт работы помог мне легко достичь желаемого результата.
На рис.34 и рис.35 изображены две такие трубки, изготовленные специально для данного случая.
На рис.34 короткая трубка T1, припаянная к более длинной трубке Т, снабжена ножкой S с запаянной в нее платиновой проволокой.
К этой проволоке прикреплена очень тонкая нить накаливания f, а вывод наружу сделан из тонкой медной проволоки W.
Трубка снаружи и изнутри имеет покрытия С и С1 соответственно.
Внутреннее пространство трубки до уровня каждого покрытия заполнено электропроводным порошком, а пространство над ними — неэлектропроводным.
Эти покрытия используются только для того, чтобы можно было провести два эксперимента с трубкой, а именно: получить желаемый эффект при помощи либо прямого подключения тела экспериментатора или другого тела к проводу W, либо посредством индуктивного воздействия через стекло.
Ножка S снабжена алюминиевой трубкой а, назначение которой было указано ранее, и только маленькая часть нити накаливания выходит из этой трубки.
Если трубку Т1 поместить куда угодно в электростатическое поле, то нить накаляется.
Более интересная часть устройства показана на рис.35.
Конструкция та же, что и раньше, только вместо нити лампы используется маленькая платиновая проволочка Р, запаяная в ножку S и согнутая выше нее в кольцо, подсоединена к медному проводу W, который соединяется с внутренней обкладкой С.
Маленькая ножка S1 имеет иголку, на острие которой установлена очень легкая крыльчатка из слюды V, которая легко может вращаться.
Чтобы крыльчатка не слетела, тонкая стеклянная ножка g изогнута соответствующим образом и прикреплена к алюминиевой трубке.
Когда стеклянную трубку держат в электростатическом поле, платиновая проволочка накаляется, и слюдяная крыльчатка очень быстро крутится.
В лампе можно возбудить очень интенсивную флуоресценцию, просто соединив ее с находящейся в поле пластиной, площадь которой не требуется намного большей чем у обычного абажура. Фосфоресценция, возбуждаемая этими токами, несравнимо интенсивнее, чем от обычного аппарата.

Маленькая фосфоресцентная лампа, если ее подключить к соединенному с катушкой проводу, испускает достаточно света, чтобы можно было прочесть обычный шрифт на расстоянии в пять-шесть шагов.
Было интересно посмотреть, как будут вести себя при этих токах некоторые из фосфоресцентных ламп профессора Крукса, и он любезно одолжил мие несколько по этому поводу.
Получаемые эффекты впечатляют, особенно с сульфидом кальция и сульфидом цинка.
С катушкой пробойного разряда они сильно светились, если их просто держать в руке, соединив тело с контактом катушки.
К каким бы результатам ни привели такого рода исследования, в настоящее время основной их интерес лежит в направлении открываемых ими возможностей для создания эффективного осветительного прибора.
Ни в какой другой области электрической индустрии так не нужен прогресс, как в получении света. Каждый мыслящий человек, если он вдумается в то, насколько варварские методы используются [сейчас], насколько плачевны потери в лучших наших системах производства света, должен спросить себя: Каким же должен быть свет в будущем?
Будет ли он [получаться] от раскаленного твердого тела, как в нынешней лампе, или от раскаленного газа, или от фосфоресцентного тела, или от чего-нибудь наподобие горелки, но несравнимо более эффективной?
Шанс разработать газовую горелку крайне мал; и не потому, вероятно, что человеческий гений многие века корпел над этой проблемой без какого-либо радикального прогресса, — хотя этот аргумент также не лишен силы, — но потому, что в горелке более высокие вибрации никогда нельзя достичь, не пройдя через все более низкие.
Потому что как получить пламя, кроме как через падение поднятых грузов?
Подобный процесс не может идти без возобновления, а возобновление повторяется, проходя от низких вибраций к высоким. По видимому, есть только один путь улучшить горелку, а именно, пытаясь достичь более высоких степеней накаливания. Более высокое накаливание эквивалентно более быстрой вибрации.
Это означает больше света от того же [количества] вещества, а это в свою очередь означает более высокую экономию.
В этом направлении уже сделаны некоторые усовершенствования, но дальнейшему развитию препятствуют множество ограничений.

Таким образом, если не принимать в расчет пламя, то остаются три, ранее обозначенных пути, и все они ведут через электричество.
Представьте себе, что в ближайшем будущем свет будет получаться в результате накала твердого тела электричеством.
Разве не лучше будет использовать маленький электрод, нежели непрочную нить накала?
Несомненно, что исходя из множества соображений, использование электрода должно быть признано более экономичным, разумеется, при условии, что будут успешно преодолены сложности, связанные с работой таких ламп.
Но для того, чтобы зажечь такую лампу, нам необходимо более высокое напряжение, а для экономичного использования таких ламп нам необходима более высокая частота тока.
Эти доводы даже в большей степени относятся к производству света при помощи накала газа, или фосфоресценции.
Во всех случаях нам требуется более высокая частота и более высокое напряжение. Я пришел к этим умозаключениям давно.
Использование тока высокой частоты имеет множество преимуществ, например: высокая экономия энергии при производстве света, возможность работать с использованием только одного провода, возможность избавиться от необходимости использовать внутренний провод и т. д.
Но вопрос в том, как далеко мы можем идти по пути увеличения частоты? Обычные проводники при сильном повышении частоты теряют способность к передаче электрических импульсов.
Предположим, что у нас есть самые совершенные средства производства импульсов. Тогда возникает вопрос: "А как мы будем передавать импульсы, когда возникнет необходимость?"
При передаче таких импульсов через проводник, мы должны помнить, что нам придется иметь дело с давлением и с потоком, в обычном понимании этих терминов.
Если увеличить давление до огромной величины, и соответственно снизить поток, тогда такие импульсы, несомненно, можно будет передавать по проводам, даже если их частота будет [исчисляться многими сотнями колебаний в секунду.
Разумеется, совершенно невозможно будет передавать такие импульсы через провод, погруженный в газовую среду, даже если этот провод покрыт толстым слоем самой лучшей изоляции, поскольку большая часть энергии будет теряться вследствие молекулярных бомбардировок и последующего нагревания.
Конец провода, подключенный к источнику энергии, будет нагреваться, а от источника до дальнего конца провода дойдет лишь малая толика энергии.
Таким образом получается, что для того, чтобы использовать такие электрические импульсы, в первую очередь нужно найти способ снизить до минимального уровня рассеивание энергии.
Первое, что приходит на ум — это использовать самый тонкий, из возможных, провод, покрытый самым толстым, из возможных, слоем изоляции.
Вторая мысль — это использовать электростатические экраны. Изоляция провода может нести на себе электропроводное покрытие, подключенное к земле.
Но это не годится, поскольку тогда вся энергия будет уходить через электропроводное покрытие в землю, и до дальнего конца провода ничего не дойдет.
Если уж устанавливать заземление, то тогда оно проходить через совершенно независимый провод, или через конденсатор очень малой емкости. Однако это не устраняет иные сложности.
Если длина импульсов будет намного меньше длины провода, тогда соответствующие короткие волны будут устанавливаться в электропроводном покрытии, а это почти то же самое, как если бы покрытие было подключено непосредственно к земле.
Следовательно, необходимо нарезать покрытие на секции, длина которых намного меньше длины волны.
При таком подключении хороший экран не установить, но плохой же в десять тысяч раз лучше, чем никакой.
Я думаю, что было бы предпочтительней нарезать электропроводное покрытие на маленькие секции, даже если длина волны намного превосходит длину покрытия.
Если провод снабдить хорошим электростатическим экраном, это будет равносильно тому, как если бы от него на огромное расстояние удалили бы все предметы.
Таким образом, можно снизить емкость до величины емкости собственно провода, которая очень мала.
Тогда стало бы возможным передавать по проводу колебания тока очень высокой частоты на огромные расстояния без какого-либо существенного воздействия на сами колебания.
Разумеется, создать безупречный экран не представляется возможным, но я надеюсь, что экран, подобный тому, что я описал для телефонии, вполне можно применить в данном случае для экранирования трансатлантического кабеля.
Если следовать моим предложениям, то провод с гуттаперчевым изолирующим покрытием следует оснастить третьим электропроводным покрытием, разделенным на секции.
Поверх электропроводного покрытия следует нанести еще один слой гуттаперчевой и эфирной изоляции, а поверх нее уже защитный слой.
Но такой кабель не будет создан, потому, что вскоре человеческие знания — передаваемые без проводов — будут отдаваться в земле, как сердечный пульс в живом организме.
Любопытно то, что при нынешнем состоянии научных знаний и опыта, никто не попытался использовать электростатическое, или магнитное поле Земли для передачи знаний, или чего-нибудь еще.
Главная цель, которую я преследовал при демонстрации этих опытов, состояла в том, чтобы показать Вам новые явления и особенности, а также предложить некоторые идеи, которые, как я надеюсь, будут служить отправными точками для новых исследований.
Ваши аплодисменты, которыми вы меня так часто и щедро награждали, говорят о том, что мое выступление было успешным.
В заключение позвольте мне поблагодарить Вас за любезность и внимание, и уверить Вас в том, что я никогда не забуду, что мне выпала великая честь выступать перед столь уважаемой аудиторией, о том с каким удовольствием я представлял результаты своего труда перед выдающимися людьми, среди которых находятся те, в чьих работах много лет назад я нашел вдохновение и непреходящее удовольствие.

free counters

Яндекс.Метрика