Тариэл Капанадзе

Никола Тесла

Изобретения, исследования и труды Николы Тесла





СТАТЬИ О НЕКОТОРЫХ ОБЩИХ ВОПРОСАХ

Статья 3: Передача электрической энергии без проводов.
(Electr. World and Eng. March 5, 1904).

К концу 1898 систематические исследования, проводившиеся много лет с целью усовершенствования метода передачи электрической энергии через естественную среду, привели меня к пониманию трех важных потребностей; первая— разработать передатчик огромной энергии; вторая— усовершенствовать способы индивидуализирования и изолирования передаваемой энергии; и третья— выяснить законы распространения токов через землю и атмосферу.
Различные причины, из которых не последней была помощь, предложенная мне моим другом Леонардом Е. Кертисом и Электрической Компанией Колорадо Спрингс, определили для меня выбор в качестве места проведения экспериментальных исследований большого плато на высоте двух тысяч метров над уровнем моря по соседству с очаровательным курортом, куда я и добрался к концу Мая 1899г.
Пробыв там всего лишь несколько дней, я смог поздравить себя со счастливым выбором и приступил к задаче, к которой я так долго готовил себя, с чувством благодарности и полный вдохновляющей надеждой. Совершенная чистота воздуха, несравненная красота неба, впечатляющий вид цепи гор, мир и покой места— все вокруг делало условия для научной работы идеальными.
К этому добавлялось бодрящее действие славного климата и необыкновенное обострение чувств.
В таких местах органы испытывают ощутимые физические перемены. Глаза обретают необычайную прозрачность, улучшающую зрение, а слух просушивается и становится более чутким к звукам.
Объекты можно ясно различать там на расстояниях, о которых лучше бы сказал кто-нибудь другой. И я слышал— я могу рискнуть поручиться за это— удары грома на за семь и восемь сотен километров.
Я мог бы достичь и еще большего, не будь так утомительно ждать прихода звука в определенные промежутки времени, после того как регистрирующий электрический прибор давал оповещение — примерно за час.

В середине Июня, пока шли приготовления к другой работе я собрал один из моих принимающих трансформаторов, собираясь определить новым способом, экспериментально, электрический потенциал земного шара и изучить его периодичность и случайные флюктуации. Это было частью заранее тщательно проработанного плана.
Во вторичную цепь был включен высокочувствительный самовосстанавливающийся прибор, управляющий записывающим устройством, а к первичная была подключена к заземлению и к поднятому контакту регулируемой емкости.
Изменения потенциала давали рост электрических колебаний в первичной цепи; которые порождали вторичные токи, которые в свою очередь влияли на чувствительный прибор и записывающее устройство пропорционально их интенсивности.
Нигде нельзя было найти лучших условий для наблюдений, которые я намеревался проделать. Колорадо — это страна, известная своими проявлениями электрических сил.
В этой сухой и разреженной атмосфере солнечные лучи неистово палят все окружающие предметы. Я поднял напор в бочках с концентрированным раствором соли до опасного давления, и обкладки из оловянной фольги у некоторых из моих высотных контактов сморщились в огненной вспышке.
Экспериментальный трансформатор высокого напряжения, беспечно подставленный лучам: заходящего солнца, и большая часть его изолирующего наполнителя выплавилась и сделалась непригодной.
Вода испаряется как в перегонном котле, чему способствует сухость и разреженность воздуха, и в избытке появляется статическое электричество.
Соответственно, разряды молний очень часты и порой неимоверной силы. Однажды произошло примерно двенадцать тысяч разрядов за два часа, и все в радиусе определенном меньшем, чем пятьдесят километров от лаборатории.
Многие из них походили на гигантские деревья огня стволами вверх или вниз.

Я никогда не видел огненных шаров, но в возмещение моих неприятностей я преуспел позднее в определении способа их появления и получении их искусственным образом.
Во второй половине того же месяца я несколько раз замечал, что разряды, происходившие на огромных расстояниях, влияли на мои приборы сильнее, чем те, что были близко.

Экспериментальная Лаборатория, Колорадо Спрингс.
Это весьма озадачило меня. В чем была причина?
Многочисленные наблюдения свидетельствовали, что этого не могло быть благодаря разнице в интенсивности отдельных разрядов, и я без труда убедился, что это явление не было результатом изменяющегося отношения между периодами моих принимающих цепей и земных возмущений. Однажды ночью, когда я шел с ассистентом домой обдумывая эти опыты, меня поразила одна мысль.
Она явилась мне много лет назад, когда я писал главу моих лекций для Института Франклина и Национальной Ассоциации Электрического Света, но я отверг ее как абсурдную и невозможную. Я вновь отогнал ее.
Тем не менее, мой инстинкт среагировал, и я неким образом ощутил, что я на пороге великого откровения. Это было третьего Июля — дата, которую я никогда не забуду, когда я получил первое бесспорное экспериментальное доказательство истины, имеющей чрезвычайное значения для прогресса человечества.
На западе собралась плотная масса сильно заряженных облаков, и к вечеру на свободу вырвалась безумная гроза, которая, растратив большую часть своей ярости в горах, рассеялась по равнинам.
Крупные и длительные дуги образовывались через почти одинаковые промежутки времени. Теперь, благодаря уже приобретенному опыту, мои наблюдения значительно продвинулись и стали более точными.

Центральная Электростанция и Передающая Башня для "Мировой Телеграфии", Лонг Айленд, Нью Иорк.
Я мог быстро работать со своими приборами и я был готов. Регистрирующий прибор был настроен как надо, и вот его показания становились все слабее и слабее по мере возрастания расстояния до грозы, пока не прекратились совсем.
Я с нетерпением ждал. И действительно, совсем скоро показания возобновились, становясь сильнее и сильнее, и, пройдя через максимум, постепенно уменьшились и опять исчезли.
Много раз с повторяющимися интервалами то же самое повторялось, пока гроза, которая, как было очевидно из простейших расчетов, двигалась с практически постоянной скоростью, не удалилась на расстояние около трех сотен километров.
И при этом эти странные явления не прекратились, но продолжились с неуменьшающейся силой.
Впоследствии такие же наблюдения были проделаны моим ассистентом, М-ром Фрицем Ловенштейном, а вскоре представилось несколько замечательных возможностей, которые выявили, еще сильнее и безошибочнее, истинную природу удивительно явления.
Никаких сомнений не осталось: я наблюдал стационарные волны. Поскольку источник возмущений удалялся, принимающая цепь проходила последовательно через узлы и пучности.
Как ни невозможно это казалось, наша планета, несмотря на огромную протяженность, вела себя как проводник ограниченных размеров.
Громадное значение этого явления при передаче энергии моей системой уже стало для меня совершенно ясным. Можно было не только осуществить передачу телеграфных сообщений без проводов на любое расстояние, что я понял давно, но также и воздействовать на весь земной шар слабыми модуляциями человеческого голоса, и более того, передавать энергию, в неограниченных количествах, на любое расстояние на Земле и почти без потерь.

Увидев эти изумительные возможности, и имея перед собой доказательство того, что их реализация отныне стала лишь вопросом специальных знаний, терпения и умения, я решительно набросился на разработку моего усиливающего передатчика, теперь уже, однако, не столько ради изначального намерения сделать передатчик огромной мощности, сколько с целью изучить, как построить наилучший передатчик.
Это, по сути, цепь с очень высокой самоиндукцией и маленьким сопротивлением, способы возбуждения и действия которой, можно так сказать, диаметрально противоположны передающей цепи, типичной для телеграфии с помощью электромагнитного излучения или излучения Герца.
Трудно даже составить адекватное представление об удивительных возможностях такого уникального устройства, при помощи которого земной шар будет преображен.
Если свести электромагнитные излучения к незначительным их уровням, и поддерживать нужные условия резонанса, то эта цепь работает как колоссальный маятник, бесконечно сохраняющий энергию первичных возбуждающих импульсов и воздействий в системе, которую составляют Земля и однородные гармонические колебания ее проводящей атмосферы, интенсивность которых, как показали описанные испытания, можно развить настолько, что она превзойдет интенсивность природных проявлений статического электричества.

Одновременно с этими стремлениями были понемногу улучшены способы индивидуализации. Этому придавалось огромное значение, потому что было обнаружено, что простой настройки недостаточно для того, чтобы отвечать жестким требованиям практики.
Я отношу происхождение основополагающей идеи, состоящей в том, чтобы воспользоваться большим числом индивидуально отличных элементов, объединенных совместно, в целях обособления передаваемой энергии к моему внимательному чтению ясного и заставляющего задуматься изложению Спенсером механизма работы человеческого нерва.
Влияние этого принципа на передачу информации, и электрической энергии в целом, пока что нельзя оценить, ибо это направление пока еще находится в зачаточном состоянии; но много тысяч одновременных телеграфных и телефонных сообщений через один единственный проводящий канал, естественный или искусственный, и без существенного взаимного влияния [их друг на друга], — [это] определенно осуществимо, а миллионы — возможны.

С другой стороны, можно достичь любой желаемой степени индивидуализации с помощью огромного количества совместно действующих элементов и произвольное варьирование их отличительных особенностей и порядка следования. Очевидно, что этот принцип будет действовать и при увеличении расстояния передачи.
Продвижение вперед при [всей его] неизбежной медленности было постоянным и уверенным, потому что поставленные цели лежали в направлении моих постоянных исследований и занятий.
Поэтому неудивительно, что еще до конца 1899 я завершил взятую на себя работу и достиг результатов, которые я анонсировал в моей статье в Century Magazine за Июнь 1900, каждое слово которой было тщательно взвешено.
Многое уже выполнено в направлении, чтобы сделать мою систему коммерчески пригодной, как в передаче энергии малыми количествами для особых целей, так и в промышленном масштабе.
Достигнутые мной результаты сделали мою схему передачи информации, для которой было предложено название "Мировая Телеграфия", легко осуществимой.
Я убежден, что она являет собой, в ее принципе действия, используемых подходах и возможностях применения, радикальный и плодотворный поворот от всего, что было сделано до этого.
У меня нет сомнений, что она окажется очень эффективной в просвещении масс, особенно во все еще нецивилизованных странах и труднодоступных регионах, и внесет ощутимый вклад в целом в безопасность, комфорт и удобство, и поддержание мирных отношений.

В нее входит использование большого числа установок, все из которых способны передавать индивидуализированные сигналы в самые отдаленные пределы Земли. Предпочтительно будет разместить каждую из них вблизи каких-либо центров цивилизации, и тогда новости, которые каждая будет получать по какому-либо каналу, будут сбрасываться во все точки земного шара.
Тогда дешевое и простое устройство, которое каждый сможет носить в кармане, и которое может находиться где угодно в море или на суше, будет записывать мировые новости или специальные сообщения, которые предназначаются для него.
Таким образом вся Земля превратится в гигантский мозг, способная реагировать каждой своей частью.
Так как каждая отдельная установка всего лишь в одну сотню лошадиных сил может обрабатывать сотни миллионов посланий, система будет иметь практически бесконечную производительность. И это непременно должно неизмеримо способствовать передаче информации и удешевить ее.
Первая из этих центральных установок была бы уже завершена, если бы не непредвиденные задержки, которые, к счастью, не имеют никакого отношения к ее чисто техническим свойствам. Хотя эта потеря времени и неприятна, но может быть, в конце концов, нет худа без добра.
Был принят лучший проект из всех которые я знал, и передатчик будет излучать совокупность волн с общей максимальной мощностью в десять миллионов лошадиных сил, одного процента от которой вполне достаточно, чтобы "опоясать земной шар".
Перенос такой огромной энергии, приблизительно вдвое большей всех водопадов Ниагары, достижим только с помощью определенных ухищрений, которые я обнародую в должное время.

Большей частью этой работы, проделанной мной до сих пор, я обязан великодушной щедрости М-ра Дж. Пьерпонта Моргана, которая была тем более желанной и стимулирующей, что она продолжалась и в то время, когда те, кто до этого обещал больше всех, стали больше всех сомневаться.
Я должен также поблагодарить моего друга, Стэнфорда Уайта, за очень бескорыстную и значимую помощь.
Данная работа сейчас продвинулась далеко, и хотя результаты может быть несколько запаздывают, они непременно будут.
Между тем, не забыта и передача энергии в индустриальных масштабах.
Компания Canadian Niagara Power Company предложила мне великолепный стимул, и кроме достижения успеха ради искусства, я получу величайшее удовлетворение, сделав их концессию финансово прибыльной для них.

Экспериментальная Лаборатория, Колорадо, построена Летом 1899.

Центральная Энергетическая Установка, Передающая Башня и Лаборатория для "Мировой Телеграфии", Вандерклиффе, Лонг Айленд.
На этой первой энергетической установке, которую я долгое время проектировал, я предполагаю осуществлять распределение десяти тысяч лошадиных сил под напряжением в сто миллионов вольт, которые я сейчас могу получать и безопасно с ними работать.
Эта энергия будет приниматься по всему земному шару предпочтительно малыми количествами, от долей до нескольких единиц лошадиных сил.
Одним из ее главных применений будет иллюминация отдаленных домов. На освещение жилища с помощью вакуумных трубок, работающих от высокочастотных токов, уходит очень мало мощности, и в каждом случае будет достаточно невысокого контакта над крышей.
Другое важное применение— это приведение в движение часов и других подобных устройств.
Эти часы будут чрезвычайно простыми и не будут требовать к себе никакого внимания, и они будут показывать очень точное время.

Идея распространения на Земле Американского времени пленительна и весьма возможно станет популярной.
Есть бесчисленное множество устройств всех видов, которые либо уже используются сейчас, либо могут быть произведены, и работая с которыми таким вот способом я смогу предоставить эти удобства всему миру, используя установку не более чем в десять тысяч лошадиных сил. Введение в действие этой системы даст возможности для изобретений и производства, которых не представлялись никогда прежде.
Понимая далеко идущее значение этой первой попытки и ее влияние на дальнейшее развитие событий, я должен двигаться медленно и осторожно. Опыт подсказывает мне не называть срока для предприятия, завершение которого не полностью зависит от моих собственных возможностей и усилий.
Но я надеюсь, что выполнение этих огромных планов уже недалеко, и я знаю, что когда эта первая работа будет завершена, дальше они последуют с математической точностью.

Когда будет полностью понята случайно открытая и экспериментально подтвержденная великая истина, состоящая в том, что эта планета, при всей ее ужасающей огромности, для электрических токов— не более чем маленький металлический шар, и что это открывает множество возможностей, которые трудно вообразить, и последствия которых неисчислимы, и которые абсолютно непременно будут реализованы.
Когда будет открыта первая установка, и показано, что телеграфное сообщение, столь же секретное и неуловимое, как мысль, можно передать на любое расстояние на Земле, звук человеческого голоса, со всеми его интонациями и модуляциями, достоверно и мгновенно воспроизводится в любой точке земного шара, энергия водопада доступна для обеспечения освещения, тепла или движущей силы, везде — в море, или на суше, или высоко в воздухе, — человечество станет как муравейник, растревоженный палкой: Смотрите, какая поднимается суматоха!


Статья 4: Наука и открытия- великие силы, которые приведут к концу войны.
(The Sun. Dec. 20, 1914).)

Что бы ни таили в себе грядущие века для человеческой расы, развитие, которое шло до сих пор, говорит о том, что вероятный ее удел — это вечные раздоры.
Цивилизации самой по себе, очевидно, недостаточно для обеспечения постоянного мира на Земле.
Она лишь сдерживает конфликт, усиливая его интенсивность и размах, делая его страшным и разрушительным.
Нынешний колоссальный конфликт сам по себе производит впечатление, создает чувство страха, ощущение серьезности, вытекающее из знания, что на мир свалилось ужасное бедствие, большее, чем любое из тех, что хранят анналы истории.
Внезапно очнувшись от фантазий о безопасности и оказавшись перед сознанием неожиданной и вселенской угрозы, нации стоят ошеломленные.
Как если бы случился огромный сдвиг суши, как если бы гигантские силы были спущены с цепи, угрожая всему земному шару. Никогда ранее не были вовлечены в битву такие гигантские армии и не применялись столь страшные орудия разрушения; никогда победа столь сильно не зависела от вооружений.
Потери уже составили десятки миллиардов долларов; более чем три миллиона человек убито или искалечено, и на каждого из них приходится десять, по меньшей мере, которые превратились в нервные развалины, чьи страдания будут оказывать влияние на последующие поколения и омрачать их дни.
Весь мир, полный бесчисленных жертв, разрываясь от тревоги, спрашивает себя, как долго будет продолжаться это массовое убийство и кощунственное опустошение.

Война по сути — это проявления энергии, включая ускорение и замедление массы силой.
В таком случае, есть универсальная установленная истина, что время, необходимое для сообщения данной скорости и импульса, пропорционально массе.
Тот же закон применим и к исчезновению скорости и импульса силой сопротивления. Переводя на обычный язык, это означает, что период или продолжительность вооруженного конфликта теоретически пропорциональна величине армий или количеству бойцов.
Очевидно, при этом предполагается, что ресурсы достаточны и все другие условия равны. Более того, делая дедуктивные выводы из предыдущих войн, надо принимать в рассмотрение большое количество факторов, и истинные значения всех величин должны оцениваться на основании статистических и прочих данных.
Считая, что в текущий конфликт, как кажется, вовлечено 12,000,000 человек, сравнение с предыдущими войнами дает следующие результаты:

В этих сравнительных оценках получились бы гораздо более согласованные и короткие периоды, если бы имеющиеся данные были бы, как говорилось, скорректированы, и сделаны необходимые поправки на средства транспорта и связи, возросшую мощь и разрушительность вооружений и другие факторы, которые увеличивают скорость подачи энергии и тем самым ускоряют завершение конфликта.
Наилучшие выводы дает Балканская война как наиболее современная, и в соответствии с ней продолжительность должна быть пять лет.
Даже при том, что это грубое приближение, его достаточно, чтобы показать, что за исключением возможности какого-нибудь непредвиденного развития событий, эта война будет долгой.
На самом деле, из чисто научных соображений представляется, что конфликт столь огромного масштаба может закончиться только в результате истощения [ресурсов].
Громадный размах фронта сражений, обусловленный численностями, и вытекающая из этого невозможность нанесения решительного удара, являются дополнительными аргументами в пользу данной теории.
Также очень важно в этой связи отметить, как изначальные линии фронтов, определенные заранее стратегией, постепенно сместились и выпрямились, и контакт между борющимися массами в итоге установился по линиям, определяемым естественным законом и грубой силой вопреки военному замыслу.
Вероятность такого финала выросла за счет того факта, что вторжения и беспорядки распространились на огромную территорию, делая в некоторых регионах снабжение предметами первой необходимости чрезвычайно сложным.

Далее, если считать эту теорию правильной, мы должны ожидать, что при сохранении нормальных условий борьба будет продолжаться более или менее в соответствии с формой, которую может принять израсходование ресурсов.
Недостаток продовольствия, износ и нехватка техники, потребность в металлах, химикатах и амуниции, нехватка доступного капитала, невозможность подачи подготовленных людей или полнейшее истощение человеческой энергии — вот некоторые из элементов, которые надо учитывать, и каждый из которых может вызвать раннее прекращение военных действий.
Можно легко показать, что война не может продолжаться долго с ее нынешней интенсивностью.
Ежедневно на военные операции уходит более чем сорок миллионов долларов, и судя по сегодняшним данным о потерях, в среднем двадцать пять тысяч человек ежедневно теряется убитыми и ранеными в сражениях.
При такой скорости только лишь еще пять месяцев активной кампании приведут к затратам в пять миллиардов долларов и потерям жизней трех миллионов человек. Это, очевидно, слишком большое бремя, чтобы его можно было вынести, и даже если бы имелись в наличии средства для борьбы, капитала точно не хватит.
Таким образом, можно было бы с уверенностью заключить, что мир восстановился бы до следующей зимы, если бы не возможность, и даже вероятность тупиковой ситуации, которая была бы худшим из зол, потому что, ввиду реальной причины проблемы и темперамента народов, которые в нее втянуты, он не может не растянуть войну на годы.

Предсказывать— дело неблагодарное, но научное предсказание— это полезный вид занятий, и оно было бы еще более полезным, если бы человеческая натура не была бы столь склонна оставлять советы и уроки без внимания.
Проведя тщательное исследование данной ситуации, эксперт может предсказать определенные события с совершенной уверенностью.
Сейчас есть только три возможных исхода нынешней войны: первый — крушение Австрии; второй— завоевание Англии немцами, и третий — истощение и разгром Германии.
Падение Австрии неизбежно и должно произойти в течение следующих нескольких месяцев. Она может игнорировать влияние Германии и независимо бороться за мир, чтобы спасти себя, но сомнительно, чтобы она смогла предложить Антанте что-нибудь приемлемое.
Гораздо более вероятно, что старый император, уставший от жизни и осознающий, что дело Австрии несправедливо, самостоятельно отречется от престола и будет предлагать раздел [Империи].

Это будет неплохо для находящейся в трудном положении Германии, потому что откроет возможность установить мир на условиях, которые не будут унизительными и уравновесит для нее вероятную потерю Эльзас-Лотарингии и Восточной Пруссии.
Двойственная монархия продержалась в течение десятилетий, и это удивительно.
Она бы давно распалась, если бы не стойкая верность Венгерских магнатов обещанию, данному Марии Терезе, и исключительная популярность правящей династии, в значительной степени благодаря сочувствию со стороны субъектов всех национальностей, вызванному многочисленными несчастиями, постигшими дом Габсбургов.
Общепризнанно, что неестественное существование этого феодального государства являло собой постоянную угрозу Европейскому миру и стало главной причиной нынешних потрясений.
Раздел Австро-Венгерской территории по национальным границам удовлетворит все воюющие нации на Европейском континенте.
Это произойдет обязательно. Это естественный и неизбежный процесс, как падение перезрелого яблока с дерева.

Что касается второй возможности, пока еще рано делать предсказания, и надо подождать дальнейшего развития событий, прежде чем делать заключения об исходе ситуации.
Есть много признаков того, что Германия готовится атаковать Англию со всей своей стремительностью и энергией, и, возможно, ее операции на востоке и западе служат отвлекающим целям этого маневра.
Напряжение между этими двумя странами огромно, причины вражды весьма специфичны и мирное разрешение этого противоречия почти невозможно.
Третья из упомянутых возможностей означала бы очень долгую войну. Германия не может пробиться через стальную стену во Франции и Бельгии; ее частичные победы в Польше не производят впечатления на Русские массы.
Постепенно она должна перейти к обороне. Согласно финансистам и статистикам, она несет самый большой груз и должна выдохнуться первой.
Но с таким способным, трудолюбивым, изобретательным и тесно сплоченным народом делать подобные прогнозы опасно.
Немцы более всех способны "вырастить две былинки там, где раньше росла одна" и именно поэтому и благодаря их совершенной военной организации остается опасность долгого конфликта.
Такой перспективы вполне достаточно для самых похоронных настроений и наиболее крайних мыслей в умах предсказателей касательно того, как предотвратить этот паралич прогресса и ужасную бойню и разрушения. Можно ли это сделать?



Налицо беспощадная решимость всех непосредственных участников вести борьбу до самого конца, и основывается она на том, что преждевременный мир, оставляющий жизненные вопросы неразрешенными, означал бы лишь продолжение существующего пагубного режима и преумножение бедствий.
Нужно предъявить новый и неопровержимый аргумент, чтобы остановить конфликт. Положение отчаянное, но надежда есть. Эта надежда— наука, открытия и изобретения.
Современная техника, сотворенная наукой, ответственна за эту катастрофу; наука же и уничтожит чудовище Франкенштейна, которое она сама создала.
По преданиям, столетия назад хитроумное изобретение Архимеда решило сражение и закончило великую войну. Миф это или факт, эта история преподносит обнадеживающий урок.
Что необходимо в данный психологический момент, так это какое-нибудь подобное открытие.
Новая сила, новое вещество, демонстрация силы любым способом, старым или новым, дабы привести воюющие стороны в чувство и дать неопровержимое доказательство глупости и бессмысленности продолжения жестокой битвы.

Эта идея, которой я сам посвятил годы работы, ныне овладела учеными мужами и специалистами во всем мире.
Тысячи изобретателей, воодушевленных этой уникальной возможностью, бросились изобретать некий процесс или прибор, чтобы достичь этой цели. Во Франции, России, и особенно в Германии началась лихорадочная активность электротехников, химиков и инженеров.
Какие плоды принесет гений наций— никто сказать не может, но что можно точно сказать, так это то, что они существенно повлияют на исход и продолжительность борьбы.
Именно поэтому столь большое значение придается смутным сообщениям о таинственных экспериментах с Цеппелинами, взрывающими лучами и магическими бомбами, ведь хотя подобные новости нельзя принять за правду, они открывают столько потрясающих возможностей.
В производстве и применении новых средств ведения войны первой идет Германия, не только по причине превосходных средств и отличной подготовки ее специалистов, но и потому, что это стало жестокой необходимостью, вопросом жизни и смерти в ее нынешнем тяжелом положении.

Неопределенные и часто противоречащие друг другу сообщения о ежедневных событиях, получаемые из различных источников, сделали трудным формирование определенного мнения о действительном положении вещей, но несмотря на суровую цензуру главные факты постепенно становятся известными.
И один из них— то, что Немцы были единственным народом, готовым к войне.
Даже Французы, которые так гордились подготовленностью, не смогли мобилизоваться вовремя. Вторжение в Восточную Пруссию было лишь бесстрашным ударом Русских, чтобы отвлечь врага и ослабить давление на Францию, успешным, но очень дорого им стоившим.
Что же до Британцев, то они крепко спали. Против Великобритании можно говорить что угодно, но ее полнейшая неготовность и огромная опасность, которой она себя подвергла своим ультиматумом Германии — это прямое доказательство того, что она не желала вступать в конфликт.

Другой факт, столь же несомненный, то, что Германия, неудовлетворенная частичной хотя и верной победой, решила разгромить всех членов Антанты в быстрой последовательности.
То, как она диктовала условия мира сначала в Париже, потом в Петрограде, и наконец в Лондоне, воспринималось не как военная необходимость, но как хорошо обдуманная программа, основывающаяся на абсолютной уверенности в превосходящей мощи ее вооружений.
Это теперь открыто признается многими ее лидерами. Для большинства из нас такое предприятие выглядит ошеломляющим по своей смелости и размаху, и тем более по причине того, что его намеревались выполнить при помощи силы.
Но было бы ошибкой обвинять Немцев в заносчивости и самонадеянности. Они уверены в своем превосходстве, и надо признать, что их попытке есть некоторое оправдание.

Часто поднимался вопрос о том, будет ли наше дальнейшее развитие в сторону художественного и прекрасного, или же научного и полезного. Неизбежный вывод состоит в том, что искусство должно быть принесено в жертву науке.
Это так, и рациональные Немцы представляют собой самое близкое приближение человечества будущего.
Славяне, находящиеся в стадии своего восхождения, будут лидировать, когда придет их черед, и дадут свежий импульс созидательному и духовному развитию, но они также должны будут сконцентрировать свои силы на необходимости и практичности.
Конечным результатом станет мир пчел. Германия потерпела неудачу в своей попытке. Хотя она еще не побеждена, ее кампания проиграна.
Высказывалось множество мнений относительно внезапной остановки ее победоносных войск, как будто чудом, у самых ворот Парижа, но эти мнения носят в основном спекулятивный характер, и не имеют дела с физическими причинами.
Осветим кратко этот вопрос. Немецкая военная машина — это попытка поставить вместо сборища слабо связанных между собой темпераментных и проблематичных единиц компактную и бесстрастную массу, движущуюся по команде с точностью часов, как машина, спокойную, безразличную к опасности и смерти, на войне как на параде.
Ее концепция имеет глубокие научные основания. Смелость и страх оказывают влияние на каждое человеческое существо, но первое преобладает.

Это очевидно, потому что жизнь сама по себе— это борьба, преисполненная опасностей и боли, которые следует встречать решительно и стойко.
Страх приходит из сознания враждебности окружения и усиливается от одиночества. Когда много людей находится близко друг к другу, дружеское окружение и чувство связанности являются полезными следствиями отдельного массового психологического эффекта, успокаивая нервы и подавляя природный страх и чувство опасности.
С другой стороны, частая и суровая муштра в течение лет, помимо того, что она способствует точности и синхронности движений, имеет бесспорное гипнотическое воздействие, еще более исключая индивидуальную инициативу и сомнения.
В результате получается сильное и здоровое тело, которое двигается и действует как единое целое, без человеческих ошибок и недостатков, и способно достичь максимальную производительности за счет направленного и одновременного приложения отдельных усилий.

Такова жуткая машина, которую Германия построила для защиты ее Kultur и завоевания всего мира— бесчувственный автомат, дьявольская выдумка для научного, безжалостного, оптового уничтожения, подобной которой не снилось раньше.
Верят, что она даст наивысшую эффективность, но она в этом отношении не вводит в заблуждение никого кроме самих Немцев.
В реальности эта современная военная машина, если ее рассматривать как трансформатор энергии, варварски неэкономична.
Она не только требует огромных затрат денег и усилий на холостом ходу, но еще и содержит фундаментальную ошибку, которую военные писатели игнорируют, а именно, что условия, определяющие ее производительность, а значит и эффективность, во многом, если не полностью, контролируются врагом.
В самом деле, ведь именно недопонимание этой истины ответственно за Парижскую неудачу.

Первая из двух главных причин Немецкого неуспеха находится в заслуживающей восхищения оборонительной тактике Французов, которые отказались от решающего сражения, тем самым не дав Немецкой машине развить полную мощность и вынуждая ее работать с низкой эффективностью.
Вторая, даже еще более важная, была результатом чрезмерной спешки Немцев, которые раскрутили свой двигатель слишком быстро, сильно увеличив потери без адекватного выхода полезной производительности.
Дай они себе больше времени, что, как показало последующее развитие событий, они вполне могли себе позволить, можно было бы сберечь больше энергии, и со всей вероятностью задача была бы выполнена.

Самым удивительным из выяснившихся фактов является то, что в ходе дипломатических переговоров и проведения Немецкой кампании был допущен ряд грубых ошибок, столь очевидных сейчас, что никакие действия прессы не могут их замаскировать.
Это было откровение, к которому мир был готов меньше всего, и которое ясно показало, что Немецкая эрудиция и технический профессионализм были приобретены ценой утраты интуиции, такта и здравомыслия.
Каким промахом было нарушение Бельгийского нейтралитета, сколь ошибочны ожидания того, что Англия стерпит вторжение, столь угрожающее для ее существования, что Италия пожертвует своим флотом и коммерцией во имя альянса!
У Немцев чудесные пушки, делающие укрепления бесполезными, и все же нападая на Францию, вместо того, чтобы пойти по кратчайшему пути, они проделали кружной путь через Бельгию, теряя время и сверх того вызывая новые сложности и опасности.
Десятки тысяч человек были отправлены на верную смерть в напрасных штурмах массовыми формированиями, когда нескольких выстрелов из их пушек было бы достаточно, чтобы сровнять укрепления с землей.

Войска были выведены из Франции в менее важные точки в тот самый момент, когда их присутствие означало бы верную победу.
Немцы могли бы двинуться на Варшаву и Петроград до того, как враг был готов оказать эффективное сопротивление, но они отложили вторжение до той поры, когда Русские подняли свои миллионы.
Они могли взять Дюнкерк и Кале без особого усилия, и тем избежать ужасных потерь, которые повлечет выполнение этого теперь, если это вообще осуществимо.
Сейчас они опрометчиво подвергают себя риску далеко зайдя на Русскую территорию и воюя против преобладающей численности и в сезон, когда снежные метели могут обрезать коммуникации и оставить всю армию на милость врага.
Какое объяснение можно дать этим и другим странным действиям нации, для которой экономия — это религия, которая по общему признанию является первой в достижении успеха научным путем, по путям наименьшего сопротивления? Этому может быть только одна причина, и именно она привела к падению многих империй!
Это чрезмерная уверенность и высокомерное пренебрежение к противникам.

Германия начала войну со слепой верой в наступление, которому нет сопротивления.
Она узнала, после ужасающих и ненужных жертв жизнью и собственностью, что Франция может быть сильной и без Наполеона, что права свободолюбивых народов, таких как Бельгийский и Сербский, нельзя попрать безнаказанно, что Россия — уже больше не тот неповоротливый и беспомощный северный зверь.
Она наконец осознала то, что ей следовало знать с самого начала, что Англия— это ее самый опасный враг.
Она могла бы выстоять против Континентальных армий, но с Великобританией, изолирующей ее с моря и постепенно душащей, это становится невозможным.
Победа над Союзниками на западе, если вообще достижима, до опасной степени ослабит ее; на Востоке ситуация становится все безнадежней с каждым часом.
Германия теряет десять тысяч человек и тратит семьдесят пять миллионов марок в день. Ее жизненные соки быстро иссякают; в конце она должна проиграть.
Единственный способ победить— это сломить Англию. Сделав это, она избавится от смертельного захвата на шее и восторжествует над всеми своими врагами.

Фатерланд охвачен сейчас этой мыслью и начал, с энергией доселе невиданной, новую кампанию, которая, будь она предпринята четыре месяца назад, могла бы завершить войну еще даже полностью не развернувшись.
Германия ввязалась в эту смертельную схватку не с холодной рассудительностью военной мощи, но с пылкой решимостью нации, охваченной этим единственным страстным желанием.
Ее успех зависит не только от ее генералов, но и от ее физиков, инженеров, изобретателей, химиков и мастеровых, а также от ее добровольцев, отдающих себя на мучения во имя ее дела.
Она может предпринимать рейды и ложные атаки чтобы поймать врага в ловушку, но у нее нет даже отдаленного намерения вовлечь Британский флот в открытое сражение.

Что она собирается делать, так это уничтожить его самым дьявольскими способами и ухищрениями не потеряв ни одного собственного корабля.
Если Англия не пробудится тотчас же навстречу этой смертельной опасности, и не подготовится, чтобы ответить на науку наукой, на умение умением, и жертвами на жертвы, то следующие несколько месяцев могут стать критическими для ее царствования как Владычицы морей.
То, что принятые в Гааге правила неэффективны чтобы предотвратить использование адских устройств, уже было показано.
Международные соглашения бывают двух типов, и их можно классифицировать под двумя вывесками: "Вместе мы стоим, порознь мы падаем" и "Обстоятельства меняют дело". Гаагские положения второго типа.
Тем, кто отмахивается от вышеизложенных предположений как от крайне маловероятных, если не нелепых, следует помнить о том, что великая нация, лидирующая в технических достижениях, ведет борьбу за свое существование, и что изобретательство уже предоставило способы, которыми такое истребление можно выполнить, а другие предсказаны научными исследованиями за последние годы.
Вопрос, который будет интересовать всех, это какие методы и ухищрения вероятно применит Германия в ее коварном предприятии, и как ответить на ее замыслы и расстроить их?

В атаке на Англию перед Германией четыре пути: первый, яростный натиск не обращая внимания на Британский флот; второй, сражение: с флотом в открытом бою; третий, постепенное уничтожение и ослабление флота с помощью приспособлений отличных от пушек, и четвертый, воздушные атаки на суше и на море.
История полна дерзких побед. Может быть, мы станем свидетелями самой замечательной из всех. Британские Острова уже захватывались в прошлом, но это было давно и примитивными армиями.
Средства обороны стали очень совершенны, это так, но это во многом компенсируется возросшей наступательной мощью.
Этот подвиг труден, но не невозможен. Стратегия, однако, не может сыграть важной роли в его осуществлении. Это как когда Ганнибал пересекал Альпы, проблема в преодолении естественных преград.
Англия имеет небольшую береговую линию, на которой можно произвести высадку, и многие места, вероятно, хорошо защищены и укреплены. Если Немцы планируют вторжение, оно будет как удар молнии.
Они предпримут его при свете дня и в их излюбленной манере прорубаться сквозь препятствия невзирая на потери.
Их неистовые усилия по захвату контроля над побережьем могут, скорее всего, указывать на то, что их намерение именно таково.

Многие специалисты придерживаются мнения, что пока есть превосходство Британского флота, предприятие такого рода полностью отпадает, но это ошибка.
Немцы определенно могут обеспечить область действий в Ла-Манше, защищенную с боков непроходимыми минными полями и субмаринами.
И более того, обладание Кале, хотя и было бы для них огромным преимуществом, не является абсолютно необходимым для их цели.
Каков бы ни был план, он будет инженерным творением, проработанным во всех деталях с Немецкой доскональностью.
Вот почему нисколько нельзя доверять шатким предположениям, которые были изложены в некоторых статьях.
Никаких реально осуществимых планов пока не открыто, но я думаю, что я угадываю правильно, когда говорю, что Немцы продумывают применение специально спроектированных плавучих крепостей, которые будут состоять из частей и могут перевозиться по железной дороге.

Они будут сделаны практически неуязвимыми для торпед и пушек и будут оборудованы пушками огромной дальности боя и разрушительной силы, сконструированных специально для этих целей.
Под защитой этих крепостей, которые начисто сметут все с берега, будет производиться высадка десанта и артиллерии, а пехота будет доставлена по воздуху, и эта вторая часть операции будет выполнена под покровом темноты.
С пушками гораздо меньшего калибра, и более или менее неподготовленным, Британцам будет трудно воспрепятствовать этой попытке.
Есть определенные основания полагать, что Немцы могут рискнуть предпринять широкомасштабное морское сражение.
У них меньшее количество кораблей, но большинство из них совсем современного типа и без сомнения каждый поддерживается в отличном состоянии.
Все донесения сходятся на том, что их пушки превосходят Британские, и по дальности, и по сроку службы.
Немцы — мастера в производстве и обработке теплостойких материалов, и многие технические отрасли в других странах полностью зависят от их продукции.
Когда мы добавим к этому преимуществу возможности, даваемые минами, торпедами, субмаринами, Цеппелинами и другими орудиями разрушения, умелый маневр и неожиданность, численное неравенство флота становится по важности вторичным.

Удивительный подвиг маленькой Немецкой субмарины, которая потопила четыре Британских крейсера и ушла невредимой, — это само по себе достаточно для вывода о том, что предстоящая дуэль между двумя странами будет решаться не только пушками и броней, как это было на море до сих пор.
Хотя полный потенциал такого рода кораблей еще предстоит увидеть, Германия склонна во всем превосходить другие нации. Большинство изобретений, откуда бы они изначально ни происходили, улучшаются Немцами.
Не только это, но и их работа на результат, знание того, что удивить— значит поразить, а поразить — значит победить.
Очень вероятно, что они уже разработали что-то новое в субмаринах и решили определенные проблемы с их управлением, что может позволить уничтожать корабли в охраняемых бухтах.

Это может быть сделано миниатюрными судами упрощенной конструкции, которые не представляют из себя практически ничего кроме торпеды, и имеющие экипаж из одного-двух добровольцев.
Им не требуется водоизмещение больше пяти тони, так что две или три, если не больше, могут быть спущены на Цеппелине в удобном месте ночью.
Такие устройства, управляемые непоколебимыми людьми, стали бы наводить страх в море, и защититься от них было бы трудно.
В целом, Британцам будет очень трудно эффективно бороться против угрозы субмарин. Воздушное судно или аэроплан может биться с аналогичной машиной, но под водой этот способ трудноосуществим, и надо разрабатывать специальные суда.
Военные корабли могут препятствовать атаке субмарин с помощью небольших снарядов со взрывчаткой очень высокого быстродействия, чтобы производить удар высокой интенсивности.

Можно также применять маленькие мины, сделанные таким образом, чтобы плавать на определенной глубине и взрываться при соприкосновении.
Они не причинят никакого вреда большим надводным кораблям, но могут обнаруживать присутствие субмарины и повреждать ее, чувствительное устройство которой легко расстроить.
После пушек воздушные суда типа Цеппелинов являются наиболее ценным военным активом Немцев; по крайне мере, они так думают. В их разработке надо было преодолеть много сложностей.
Процесс дешевого производства чистого водорода разработан, новый сплав замечательной легкости и прочности произведен, удобные и высоко экономичные двигатели сконструированы, и еще много других технических проблем успешно решено.
Хотя и без особой оригинальности, это было заметным прогрессом, какой мог быть достигнут только в Германии.
Многое говорилось о Цеппелинах, и восторженное, и уничижительное, и прежде чем выразить мнение о предмете, следует отделить зерна от плевел.

Было сделано заявление, что недавно открыт новый невоспламеняющийся газ, применение которого увеличивает грузоподъемность судна в два с половиной раза.
Единственным основанием в пользу этого постоянно звучащего сообщения является то, что в соответствии с периодической гипотезой элементов, построенной великим Русским Менделеевым, показавшим себя непогрешимым проводником в области химических исследований, должен существовать газ с атомным весом 04.
В известном смысле, его доказано его существование в солнечной короне — отсюда название корониум, а также в северном полярном сиянии, в каковом случае о нем говорят как о земном, или геокорониуме.
Чтобы оценить, что Германия может сделать со своим воздушным флотом, должна быть сделана правильная догадка о его величине.
До объявления войны у нее было тридцать шесть судов различных размеров и реальные возможности выставлять еще от восьми до десяти каждый месяц.
Но под грузом войны эта скорость не могла сильно вырасти. Машина прошла экспериментальный этап, и теперь это только вопрос воспроизводства.
Ввиду ситуации не будет сюрпризом, если к настоящему времени произведено сто или еще больше.
При производстве в таких количествах каждый будет обходиться не больше чем в $ 125,000, а это означает, что одну сотню можно приравнять к стоимости одного единственного дредноута.

Грузоподъемность до сих пор бралась исходя из веса пассажира, но для военных целей она может быть заметно увеличена, и в последнем типе она может достигать двадцати тонн.
Такое судно могло бы перевозить 200 человек с полным снаряжением, и флот из ста таких смог бы высадить 20,000 человек за одну операцию.
Но возможности нанесения ударов с помощью взрывчатых веществ еще более впечатляющи, в особенности потому, что их можно наносить без риска.
Цеппелин, оборудованный соответствующими приборами, может плыть в совершенной безопасности на огромной высоте, находить место для атаки по сигналам двух беспроводных станций в абсолютной темноте, сбрасывать много тонн пикриновой смеси, и делать это снова и снова.
Несколько специалистов выразились в пренебрежительной манере относительно разрушительного эффекта, но факт тот, что взрыва трех тонн динамита производит землетрясение, ощутимое на расстоянии тридцати миль.

Если десять тонн классической взрывчатки сбросить в сердце большого города, тысячи будут убиты, и собственности будет уничтожено на сотни миллионов.
Представим, что флот в 100 таких судов пройдет над Англией ночью сбросив 100,000 бомб по двадцать фунтов.
Кто сможет оценить ущерб и деморализацию, которая бы получилась в результате этого?
В начале войны сообщалось, что Немцы выдумали снаряд, ядовитые газы которого обладают огромной смертоносной силой.
Вскоре после этого невероятное новое взрывчатое вещество, по сообщениям, было произведено во Франции и названо турпинит.
Первый намеки дошли из казарм, и новостям был придан некоторый вес, по этой причине, а также потому, что открытие приписывалось Евгению Турпину, одаренному и плодовитому изобретателю химических веществ.
Идея применять яды в удушающих бомбах стара. Есть авторитетные свидетельства, что какие-то из них действительно бросали во время второй осады Парижа армией Версаля, но единственным результатом была смерть специалиста, который их наполнял.
Существует естественное и очень глубоко укоренившееся предубеждение против применения отравляющих веществ в войне, и многие из тех, кто допускает сегодняшние средства уничтожения жизни, отшатнулись бы от этого.
Хотя известно, что смерть от многих токсинов менее болезненна и безобразна.

За отсутствием доказанных фактов я попытаюсь в нескольких словах показать, как эффективность подобных средств может быть многократно увеличена.
Сначала представим большой снаряд, который ударяясь о землю выпускает на свободу довитый газ атмосферной плотности, распространяющийся по полусфере, и пусть эффективный радиус будет 1,000 футов.
Теперь представим, что эквивалентный заряд разделяется на миллион частей, и получается столько же маленьких снарядов, которые могут быть рассеяны по большой территории.
Тогда, поскольку объем газа будет тот же, что и раньше, радиус действия каждого снаряда будет десять футов, и их суммарный разрушительный эффект будет в сто раз больше, чем у большого снаряда; на самом деле, еще гораздо больше, потому что распределение газа не будет однородным. Как видим, секрет лежит в использовании очень малых зарядов в огромных количествах.
То же обоснование приводит к заключению, что использование маленьких вольфрамовых дротиков, окунутых в кураре или аналогичный яд, парализующий сердце или двигательную функцию, как боевое средство было бы более гуманным, чем нынешние, и несравненно более эффективным.
Полнейший переворот в средствах нападения может дать использование токсинов или удушающих газов тяжелее воздуха. Это можно проиллюстрировать примером.

Давайте предположим, что десять тонн такого сжиженного газа сбрасывается на поле сражения с воздушного корабля.
При испарении образуется покрывало газа у земной поверхности, и пусть эффективная его высота будет десять футов.
Если десять кубических футов газа весят один фунт, тогда десять тонн даст 200,000 кубических футов газа, который может быть более или менее разбавленным в зависимости от его токсической активности.
Допустим, что он не более ядовит, чем моноокись углерода [угарный газ], смертельный при концентрации в атмосфере в половину процента.
Это означает, что газовый покров составит 40,000,000 кубических футов, и при десяти футах в высоту покроет 4,000,000 квадратных фута, или грубо, 100 акров.
В населенном городе, с учетом строений и прочих объектов, смертельная зона расширилась бы очень сильно.
Это достаточно опасно, но если используется газ, смертоносная сила которого равна силе синильной кислоты, аконита или самого сильного из известных ядов, псевдоаконита, область поражения будет в сто раз больше.
Очевидно, что есть возможность, что химики, в большой степени несущие ответственность за эту войну, могут также найти способы заставить ее быстро закончиться.

Телавтоматика— название, предложенное для беспроводного управления органами и передаче движений самодвижущихся автоматов.
Пятнадцать лет назад я показал ее первые применения и результаты вызывали такой интерес, какой приносили немногие из изобретений. Мои демонстрации повторялись в Германии и других странах, но по причине того, что использовались волны Герца и несовершенно настроенные цепи, создалось общее впечатление, что такое дистанционное управление устройствами не было полностью надежным.
Приводился еще один аргумент, что даже если бы оно было безупречным, всегда найдутся бы добровольцы, готовые собой пожертвовать, и это будет надежнее благодаря интеллекту и здравому смыслу, которые неспособна проявлять неодушевленная машина.
Этого взгляда придерживаются те, кто сейчас защищает применение пилотируемых человеком воздушных торпед, но нет ничего более ошибочного.
Беспилотное судно, управляемое соответствующим беспроводным аппаратом, в любой войне во всех отношениях лучше как средство атаки.

Большие пушки, производимые сейчас в Германии, столь дороги и так недолговечны, что один единственный выстрел из них стоит целое состояние.
Можно было бы по цене меньшей, чем цена выстрела, произвести телавтоматическую воздушную торпеду гораздо большей дальности и большей разрушительной силы, которая сможет поражать свою цель каждый раз, и обойтись совсем без пушек.
Новый принцип можно также применить и к субмаринам, и, в особенности при управлении с большой высоты, это даст самый совершенный способ береговой обороны из доселе изобретенных.
Но полные его возможности можно будет оценить только когда будет принято использование определенных электрических волн, на которые имеет резонансную чувствительность Земля.
Тогда станет возможным отправлять беспилотную лодку или воздушный корабль на расстояния в сотни миль, вести их по любой карте и высвобождать их потенциальную энергию в любой желаемой точке.

Великое множество сегодняшних средств и методов станут тогда ненужными.
Очень может быть, что если нынешняя война продлится дольше, значимость этого изобретения будет доказана.
Как стало известно из недавних сообщений, в Германии ведутся эксперименты с телавтоматическими торпедами, выпускаемыми с воздушных кораблей.
От этого разрушительного бедствия будет один хороший результат и на долго: мир. Это естественное следствие закона о том, что действие равно противодействию.
Но на современной фазе человеческого развития случающиеся время от времени потрясения в порядке вещей. Еще больший конфликт вероятно произойдет между объединенными народами Востока и Запада.
Пока существуют разные национальности, будет патриотизм. Прежде чем можно будет установить постоянный мир, это чувство придется искоренить из наших сердец.
Его место должно заполнить любовь к природным и научным идеалам. Наука и открытия — великие силы, которые приведут к этому.

Я только что узнал об открытии, которое покажет электротехникам, как получать величайшие электрические воздействия и электродвижущие силы.
С их помощью можно достичь многих чудесных результатов. Человеческий голос и портреты будут передаваться по всему земному шару без проводов, энергия будет передаваться через пространство, просторы океана станут безопасны для мореходства, разовьется транспорт, дождь можно будет вызывать когда захочется, и, быть может, будут открыты неисчерпаемые запасы атомной энергии.
Подобный прогресс, когда он наступит, уничтожит физические предпосылки войны, главная из которых — огромные размеры этой планеты.
Постепенное сокращение расстояний сделает людей ближе друг к другу и гармонизирует их взгляды и устремления.
Покорение сил природы уничтожит страдания и нищету и предоставит обильные средства для безопасного существования.
Но есть еще одно достижение, которого будет не хватать для полного триумфа человеческого ума.
Надо найти способ читать [интерпретировать] мысли, чтобы тем самым привести все виды человеческих усилий к общему эквиваленту. И эта задача разрешима.
Последствия такого достижения неисчислимы.
Оно ознаменует начало новой эпохи в человеческой истории и произведет колоссальную революцию в моральной, общественной и других сторонах жизни, исчезнут бесчисленные причины несчастий, наши жизни основательно переменятся к лучшему, и будет заложен новый прочный фундамент всему тому, что составляет мирное существование.


Статья 5: Как космические силы формируют наши судьбы.
(New York American, Febr. 7, 1915).

Каждое живое существо— это механизм, хотя как кажется, влияет на него лишь непосредственное окружение, сфера внешнего воздействия простирается на бесконечное расстояние.
Нет такого созвездия, туманности, солнца или планеты во всех глубинах безграничного пространства, нет такой блуждающей звезды в небесах, которая бы не оказывала некоторого влияния на его судьбу — не в туманном и мнимом смысле астрологии, а в строгом и позитивном смысле физической науки.
Можно сказать больше. Нет такого существа, наделенного жизнью, от человека, покоряющего стихии, до самого ничтожного создания, во всем этом мире, которое бы само в свою очередь на него не влияло.
Какое бы действие не рождалось силой, даже если оно бесконечно мало, космическое равновесие нарушается и возникает вселенское движение.
Герберт Спенсер интерпретировал жизнь как непрерывное приспособление к окружающей среде, давая определение этого непостижимо сложного явления, полностью согласующееся с передовой научной мыслью, но, возможно, недостаточно широкое, чтобы выразить наши современные взгляды.
С каждым шагом вперед в исследованиях ее законов и загадок наши представления о природе и ее аспектах развиваются вглубь и вширь.

На ранних стадиях интеллектуального развития человек осознавал лишь маленькую часть макрокосма.
Он ничего не знал о чудесах микроскопического мира, о молекулах, его составляющих, об атомах, из которых состоят эти молекулы, и об исчезающе малом мире электронов внутри атомов.
Для него жизнь была синонимом произвольного движения и действия. Растение не означало для него то же, что оно означает для нас— что оно живет и чувствует, борется за свое существование, что оно страдает и радуется.
Мы не только открыли истинность этого, мы также удостоверились в том, что даже материя называемая неорганической, которая считается мертвой, отвечает на раздражители и дает безошибочное доказательство присутствия внутри нее жизненного принципа.
Таким образом все существующее, органическое и неорганическое, движущееся и неподвижное, восприимчиво к воздействию извне.
Нет никакого промежутка, никакого разрыва непрерывности, никакого отличительного жизненного фактора. Один и тот же закон управляет всей материей, вся вселенная живая.
Основополагающий вопрос Спенсера "Что есть то, что вызывает переход неорганической материи в органические формы?" разрешен. Это солнечное тепло и свет.
Везде, где есть они, есть жизнь.
Только в безграничных безднах межзвездного пространства, в вечной темноте и холоде замирает движение, и еще, возможно, вся материя может умирать при температуре абсолютного нуля.

Человек как машина

Эта реалистичная концепция чувствующей вселенной, которая скручивается и раскручивается как часовой механизм с неизбежностью гипермеханического жизненного принципа, не должна противоречить нашим религиозным и эстетическим чувствам— этим неопределимым и прекрасным порывам, через которые человеческий разум стремится освободить себя от материальных оков.
Напротив, лучшее понимание природы, сознание того, что наши знания истинны, могут только еще более возвышать и вдохновлять. Декарт, великий Французский философ, в семнадцатом столетии заложил первые основы механистической теории жизни, чему немало содействовало эпохальное открытие Харви циркуляции крови.
Он полагал, что животные — просто автоматы, не наделенные сознанием, и считал, что человек, хотя он и наделен высшими и особыми качествами, неспособен действовать иначе, чем как машина.
Он также сделал первую попытку объяснить физический механизм памяти. Но в то время многие функции человеческого организма еще не были поняты, и в этом отношении многие из его предположений ошибочны.

С тех пор пройден огромный путь в анатомии, психологии и всех областях науки, и работа человека-машины теперь полностью понятна.
Хотя очень немногие из нас способны проследить свои действия к первичным внешним причинам.
Для последующих доводов, которые я приведу, необходимо держать в уме основные факты, которые я сам установил за годы внимательных наблюдений и рассуждений, которые можно просуммировать так:

1. Человеческое существо— это самодвижущийся автомат, находящийся полностью под влиянием внешних воздействий.
Хотя и кажущиеся преднамеренными и предопределенными, его действия управляются не изнутри, а извне. Он как плот, брошенный в волны беспокойного моря.
2. Нет никакой памяти или дара воспоминания основанного на устойчивых впечатлениях. То, что мы называем памятью, это лишь увеличенная реакция на повторяющиеся стимулы.
3. Декарт считал, что мозг— это аккумулятор. Это не так. В мозгу нет никаких перманентных записей, в нем нет хранимых знаний. Знание — это нечто сродни эхо, которому нужно нарушение тишины, чтобы оно появилось.
4. Все знание или понимание формы вызывается через посредство глаза, или в ответ на раздражения, непосредственно воспринимаемые сетчаткой, или на их слабые вторичные эффекты и реверберации. Другие органы чувств могут лишь вызывать ощущения, которые не имеют реального существования, и о которых нельзя сформировать представление.
5. Вопреки самой важной доктрине картезианской философии о том, что ощущения ума иллюзорны, глаз передает ему истинное и точное изображение внешних вещей.
Это так, потому что свет распространяется по прямым линиям и изображение, отбрасываемое на сетчатку, в точности воспроизводит внешние формы и благодаря механизму оптического нерва не искажается при передаче в мозг.

И более того, этот процесс обратим, то есть, форма, вызванная сознательно, может с помощью обратного действия воспроизвести первоначальное изображение на сетчатке, так же как эхо может воспроизводить исходный звук.
Если эту точку зрения доказать экспериментом, последует величайшая революция во всех человеческих взаимоотношениях и областях деятельности.

На нас влияют природные силы

Приняв, что все это истинно, мы приходим к рассмотрению некоторых сил и влияний, которые воздействуют на этот чудесный сложный автоматический механизм с органами невообразимо чувствительными и изящными, когда его несет вращающийся планетарный шар в его полете через пространство.
Ради простоты мы можем предположить, что земная ось перпендикулярна эклиптике, и что человеческий автомат находится на экваторе.
Пусть он весит сто шестьдесят фунтов, тогда, при вращательной скорости около 1,520 футов в секунду, с которой он крутится, механическая энергия, запасенная в его теле, составляет примерно 5,780,000 фунтов на фут, что порядка энергии стофунтового пушечного ядра.

Этот импульс постоянен, также как и действующая вверх центробежная сила, составляющая около пятидесяти пяти сотых фунта, и оба фактора вероятно не оказывают заметного влияния на его жизненные функции.
Солнце, имеющее массу в 332,000 раз большую земной, но находящееся в 23,000 раз дальше, будет притягивать автомат с силой примерно в одну десятую фунта, попеременно увеличивая и уменьшая его нормальный вес на эту величину.
Хотя он и не осознает эти периодические изменения, они на него обязательно влияют.
Земля в своем вращении вокруг солнца несет его с чудовищной скоростью в девятнадцать миль в секунду, и механическая энергия, сообщенная ему, составляет более 25,160,000,000 фунтов на фут.
Самая большая пушка, когда либо изготавливающаяся в Германии, выстреливает снаряд весом в одну тонну со скоростью на срезе ствола в 3,700 футов в секунду, и энергией в 429,000,000 фунтов на фут.
Отсюда импульс тела автомата примерно в шестьдесят раз больше.

Его хватило бы на то, чтобы развить мощность в 762,400 лошадиных сил на одну минуту, и если бы движение было мгновенно остановлено, тело мгновенно взорвалось с силой, достаточной для того, чтобы отправить снаряд весом более шестидесяти тонн на расстояние в двадцать восемь миль.
Эта огромная энергия, однако, не является постоянной, а меняется с изменением положения автомата относительно солнца. Окружность большого круга земли имеет скорость 1,520 футов в секунду, которая либо добавляется, либо вычитается из поступательной скорости в пространстве, составляющей девятнадцать миль.
В силу этого энергия будет меняться от двенадцати часов до двенадцати на величину приблизительно в 1,533,000,000 фунтов на фут, что означает, что энергия течет неким неизвестным путем в и из тела автомата со скоростью примерно в шестьдесят четыре лошадиных силы.

Но это еще не все.
Вся солнечная система летит в сторону созвездия Геркулеса со скоростью, которую некоторые оценивают в двадцать миль в секунду, и благодаря этому должны быть аналогичные годовые изменения в потоке энергии, которые могут достигать потрясающей цифры в более чем сто миллиард фунтов на фут.
Все эти изменяющиеся и чисто механические эффекты усложняются из-за наклона орбитальных плоскостей и многих других постоянных и нерегулярных воздействий масс.
Автомат, при этом, подвергается и другим силам и влияниям.
Его тело имеет электрический потенциал в два миллиарда вольт, который очень сильно и постоянно меняется.
Вся Земля подвержена электрическим вибрациям, в которых участвует и он.
Атмосфера действует на него своим давлением от шестнадцати до двадцати тонн, в зависимости от барометрических условий.
Он получает энергию от солнечных лучей в разные интервалы времени со средней скоростью примерно в сорок фунтов на фут в секунду, и подвергается периодической бомбардировке солнечных частиц, которые проходят сквозь его тело, как если бы это был лист бумаги.
Воздух наполнен звуками, бьющими по его барабанным перепонкам, и его трясут беспрерывные толчки земной коры.

Он подвергается огромным перепадам температуры, дождю и ветру. Что удивительно, так это то, что в таком ужасном хаосе, в котором казалось бы трудно было бы существовать и железной болванке, этот деликатный человеческий механизм исключительным образом функционирует?
Если бы все автоматы были во всех отношениях подобны, они бы реагировали в точности одинаково, но это не так.
Есть согласованность в откликах только на те возмущения, которые повторяются наиболее часто, но не на все.
Достаточно легко сделать две электрические системы, которые будучи подвергнуты одинаковому воздействию, будут вести себя противоположными способами.
Так же и два человеческих существа, и что верно для индивидуальных существ, остается правильным и для их больших скоплений. Мы все периодически спим.
Это не является обязательной физиологической потребностью более, чем периоды остановки для двигателя.
Это просто условия, диктуемые каждодневным вращением земного шара, и это одно из многих доказательств правильности механистической теории.
Мы замечаем ритм, или прилив и отлив, в чувствах и мнениях, в финансовых и политических движениях, в каждой области нашей разумной деятельности.

Как начинаются войны

Это показывает только то, что во всю эту физическую систему масс вовлечена инерция, что дает еще одно поразительное доказательство.
Если мы примем теорию как фундаментальную истину, и более того, расширим пределы наших восприятий чувств внешних воздействий за пределы тех, которые мы осознаем, тогда все состояния в человеческой жизни, даже необычные, можно правдоподобно объяснить. В качестве иллюстрации можно привести несколько примеров.
Глаз реагирует только на световые вибрации в некоем довольно узком диапазоне; но границы его не определенны четко.
На него действуют вибрации за их пределами, только в меньшей степени. Человек таким образом может почувствовать присутствие другого в темноте, или через промежуточные преграды, и люди, находящиеся в плену иллюзий, называют это телепатией. Эта передача мыслей абсурдна и невозможна.

Внимательный исследователь без труда заметит, что эти явления обусловлены наличием неких намеков или же совпадениями.
То же можно сказать и об оральных ощущениях, к которым особенно восприимчивы музыкальные и умеющие хорошо подражать люди.
Человек с подобными качествами часто реагирует на механические толчки или колебания, которые неслышимы.
По данному поводу можно еще упомянуть танцы, которые состоят из определенных гармоничных мускульных сокращений и изгибов тела в ответ на ритм.
Теперь можно дать удовлетворительное объяснение тому, как они входят в моду, предположив, что существуют некие новые возмущения окружающей среды, передающиеся по воздуху или по земле, механической, электрической или иной природы.
Точно так же обстоит дело с войнами, революциями и аналогичными исключительными состояниями общества.
Хотя так и может показаться, но война никогда не вызывается произвольными действиями человека.
Это в большей или меньшей степени прямой результат космических возмущений, в которых главным образом задействовано солнце.

Во многих международных конфликтах в исторических хрониках, сопровождавшихся голодом, мором или стихийными бедствиями, прямая зависимость от солнца несомненна.
Но в большинстве случаев лежащие в их основе первичные причины множественны и отследить их трудно.
В нынешней войне было бы особенно сложно показать, что причиной не были волевые действия нескольких личностей.
Это так. Механистическая теория, основанная на истине, демонстрируемой каждодневным опытом, абсолютно исключает возможность того, что подобное состояние может быть чем-либо иным, нежели неизбежным следствием космического возмущения.
Вопрос, который встает естественным образом, состоит в том, есть ли какая-нибудь внутренняя связь между войнами и природными катаклизмами.
Последние оказывают бесспорное влияние на темперамент и поведение, и могли бы иногда способствовать ускорению конфликта, но помимо этого, как кажется, взаимной зависимости нет, хотя и то и другое может быть вызвано одной и той же первичной причиной.

Что можно утверждать с совершенной уверенностью, это что Земля может подвергаться сотрясениям под действием механических эффектов вроде тех, что вызывают современные средства ведения войны.
Это утверждение может показаться обескураживающим, но допускает простое объяснение.
Землетрясения принципиально вызываются двумя причинами — глубинными взрывами и структурными смещениями.
Первые называются вулканическими, задействуют огромную энергию, и начать их трудно.
Последние называются тектоническими; их энергия сравнительно невелика, и они могут вызываться самыми слабыми ударами или сотрясениями.
Частые оползни в Кулебре — это смещения подобного рода.

Война и землетрясение

Теоретически можно говорить о том, что некто может задумать тектоническое землетрясение, и оно может в результате умысла произойти, потому что непосредственно перед смещением массы могут находиться в очень шатком равновесии.
Есть распространенная ошибка относительно энергии таких сдвигов.
В случае, о котором недавно сообщали как совершенно исключительном, который охватил огромную территорию, энергия оценивается в 65,000,000,000,000 тонн на фут.
Далее, даже полагая, что вся работа была произведена за одну минуту, это будет эквивалентно всего лишь 7,500,000 лошадиных сил в течение одного года, что кажется большим, но для природного катаклизма немного.
Энергия солнечных лучей, падающих на эту же территорию, в тысячу раз больше.

Взрывы мин, торпед, выстрелы мортир и пушек вызывают реактивные силы грунта, которые измеряются в сотни и даже тысячи тонн и ощущаются по всему земному шару.
Их воздействие, однако, может быть чрезвычайно усиливаться резонансом. Земля— это шар с упругостью немного больше, чем у стали, и колеблется раз в примерно один час и сорок пять минут.
Если, что вполне возможно, сотрясения произойдут в нужное время, их совместное воздействие может вызвать тектонические сдвиги в любой части Земли, так что Итальянская катастрофа могла быть и результатом взрывов во Франции.
То, что человек может вызвать подобные сотрясения суши, не оставляет никаких сомнений, и возможно, недалеко уже то время, когда это будет делаться, во благо или во зло.


Статья 6: Волшебный мир, который создаст электричество.
(Manufacturer's Record, Sept. 9, 1915).

Всякому, кто пожелает получить истинное представление о величии нашей эпохи, следует изучить историю развития электричества. В ней он найдет повествование более волшебное, чем сказка из Тысячи и Одной Ночи.
Задолго до рождества Христова Фалес, Теофраст и Плиний говорили о магических свойствах электрона — драгоценного материала, который мы называем янтарем, — который произошел из чистых слез Гелиад, сестер Фаэтона, несчастного юноши, который пытался управлять светоносной колесницей Феба и чуть не сжег Землю.
Лишь естественным можно счесть то, греки с их живым воображением приписывали его таинственные свойства сверхфизической причине, наделяя янтарь жизнью и душой.

Действительно ли в это верили, или это лишь поэтическая аллегория, — остается вопросом.
Даже в сегодняшние дни большинство из самых просвещенных людей считают, что жемчуг живой; что он становится более ярким и красивым в теплом контакте с человеческим телом.
Также есть мнение людей науки, что кристалл — живое существо, и эта точка зрения распространилась на весь физический мир, когда Проф. Жадэ Шандэр Бозе показал в серии замечательных экспериментов, что неоживленная материя отвечает на стимулы точно таким же образом, как и животная ткань.
Суеверия древних, если они и были на самом деле, нельзя считать верным доказательством их невежественности, но о том, сколько они знали об электричестве, можно лишь гадать.
Любопытный факт, что они использовали электрического ската для электротелеграфии.
На некоторых старинных монетах изображены двойные звезды, или искры, которые могли бы получаться от гальванической батареи.
Записи, хотя и скудные, таковы, что наполняют уверенностью в том, что немногие посвященные, по крайней мере, имели о явлении янтаря более глубокие познания.

Упомянуть хотя бы одного, Моисея, который был несомненно настоящим и умелым электротехником, намного опережавшим свое время.
Библия точно и подробно описывает устройство, представляющее собой машину, в которой электричество генерировалось путем трения воздуха о шелковые занавеси и сохранялось в ящике, сконструированном как конденсатор.
Вполне правдоподобно допустить, что сыновья Аарона были убиты высоковольтным разрядом, и что огни Римских весталок были электрическими.
Ременный привод был известен инженерам той эпохи, и трудно представить, как обильное появление статического электричества могло избежать их внимания.
При благоприятных атмосферных условиях ремень может стать динамическим генератором, могущим произвести много поражающих действий.
Я зажигал лампы накаливания, приводил в движение моторы и выполнял множество других столь же интересных экспериментов с электричеством, получаемым от ремней и запасаемого в оловянных банках.

Столь много фактов, как можно уверенно заключить, были известны философам древности о неуловимой силе.
Удивительно, почему прошло 2000 лет пока Гильберт в 1600 опубликовал свою знаменитую работу, первый научный трактат по электричеству и магнетизму.
В каком то смысле такой длинный период бездеятельности объясним.
Образование было уделом немногих, и вся информация ревностно охранялась. Связь была медленной и трудной, и взаимопонимание между разобщенными исследователями было тяжело достижимым.
Опять же, люди того времени не думали о практике; они жили и боролись за абстрактные принципы, убеждения, традиции и идеалы.
Человечество не сильно поменялось к временам Гильберта, но его ясное учение оказало сильное влияние на умы просвещенных.
Быстрой чередой стали производиться фрикционные машины и умножаться эксперименты и наблюдения.
Постепенно страх и предрассудки уступили дорогу научному пониманию, и в 1745 мир взволновало известие о том, что Клейст и Лейден преуспели в поимке сверхъестественного агента в склянку, из которой тот ускользнул со зловещим треском и разрушительной силой.
Это было рождение конденсатора, возможно самого изумительного устройства, когда-либо изобретенного.

В последующие 40 лет были совершены два гигантских скачка.
Один произошел, когда Франклин продемонстрировал идентичность природы колдовской души янтаря и наводящего страх жезла Юпитера; другой — когда Гальвани и Вольта открыли контактную и химическую батарею, из которой магический флюид можно было получать в неограниченных количествах.
Следующие 40 лет принесли еще больше плодов.
Эрстед достиг значительного успеха, отклоняя магнитную иглу электрическим током, Араго сделал электромагнит, Сибек— термоэлемент, и в 1831, как венец всего этого, Фарадей объявил, что получил электричество из магнита, тем самым открыв принцип волшебного двигателя, динамо, и ознаменовав новую эру и в научном исследовании и в практических применениях.
С той поры изобретения неоценимого значения последовали одно за другим с ошеломляющей скоростью. Телеграф, телефон, фонограф и лампа накаливания, индукционный мотор, осцилляторный трансформатор, Рентгеновские лучи, радий, беспроводная связь и множество других революционных открытий было сделано, и глубоко поменялись все условия нашего существования.
За 84 года, прошедшие с тех пор, как хрупкие энергии, живущие внутри одушевленного янтаря и магнетита, превратились в Циклопические силы, вращающие колеса человеческого прогресса с нарастающей скоростью.
Вот кратко волшебная сказка об электричестве от Фалеса до наших дней.
Случилось невозможное, превосходя самые сумасшедшие мечты, и изумленный мир вопрошает. Что будет дальше?

Электрические возможности, скрытые в угле и железе

Многие "вот-если-бы" исследователи, терпя неудачу в своих попытках, чувствовали досаду от того, что родились в то время, когда все уже создано и не осталось ничего, что нужно сделать.
Это ложное ощущение, что по мере нашего развития возможности изобретения исчерпываются, не так уж редко встречается. На самом деле все как раз наоборот.
Спенсер высказывал правильную мысль, когда сравнивал цивилизацию с кругом света, отбрасываемом лампой в темноте.
Чем ярче лампа и чем больше круг, тем более огромна его темная граница.
Это парадоксально, если вообще верно, говорить, что чем больше мы знаем, тем более невежественными мы становимся в абсолютном смысле, потому что только благодаря просвещенности начинаем мы осознавать нашу ограниченность.
Именно одним из самых благодарных результатов развития мысли является постоянное открытие новых и еще более огромных перспектив.
Мы прогрессируем с поразительной скоростью, но истина состоит в том, что, даже в наиболее успешно изученных областях, еще только поднят якорь.
Все, что сделано до сих пор в электричестве, ничто в сравнении с тем, что таит в себе будущее. И не только это, бесчисленное количество вещей делается по старинке, что в экономии, удобстве и многих других отношениях сильно уступает новому методу.
Преимущества последнего столь огромны, что при всякой возникающей возможности инженер советует клиенту "сделать это электрически".

Рассмотрим в качестве иллюстрации одну из величайших промышленностей, угольную. Из этого ценного ископаемого мы извлекаем запасенную солнечную энергию, требующуюся нам, чтобы удовлетворять наши индустриальные и коммерческие нужды.
Согласно статистическим данным, добыча Соединенных Штатов в течение прошедших лет была 480,000,000 тонн.
В совершенных двигателях этого топлива хватило бы на производство 500,000,000 лошадиных сил в течение одного года, но наша расточительность столь безрассудна, что мы в среднем не получаем и 5 процентов его теплотворной способности.
Потрясающие потери идут в добыче, обогащении, транспортировке, хранении и использовании угля, и их можно очень существенно уменьшить применив во всех этих операциях всесторонне проработанный электрический проект.
Рыночная стоимость годового продукта легко могла бы быть удвоена, и доходы страны выросли бы на огромную сумму. И более того, худшие сорта, миллиарды тонн которых выбрасываются, могли бы с выгодой использоваться.

Те же соображения применимы и к природному газу и ископаемой нефти, годовые потери которых измеряются сотнями миллионов долларов.
В самом ближайшем будущем подобная расточительность будет рассматриваться как преступление, и владельцев этой собственности будут принуждать к внедрению новых методов.
Следовательно, здесь есть необъятный простор для применения электричества на многие годы вперед, в крупных индустриях, которые обязаны революционизироваться путем его всестороннего применения.
В качестве другого примера я могу упомянуть производство железа и стали, которое ведется в этой стране в масштабах поистине колоссальных.
В течение последних лет несмотря на неблагоприятные для бизнеса условия, было произведено 31,000,000 тонн стали.
Если мы остановимся на возможностях электрических усовершенствований в самих производственных процессах, это может завести слишком далеко, и я лишь отмечу, что вероятно будет сделано в использовании отбросных газов от коксовых и доменных печей для генерации электричества в промышленных целях.



Поскольку в производстве чугуна на каждую тонну тратится около тонны кокса, годовое потребление кокса можно принят в 31,000,000 тонн.
Сжигание его в доменных печах дает, в минуту, 7,000,000 кубических футов газа с теплотворной способностью в 110 Больших Тепловых единиц на кубический фут.
И в общем итоге, без принятия специальных мер, 4,000,000 кубических футов может пойти на производство энергии.
Если вся тепловая энергия этого газа могла бы быть преобразована в механическое усилие, оно разовьет 10,389,000 лошадиных сил.
Такой результат невозможен, но совершенно реально получить 2,500,000 лошадиных силы в виде электрической энергии с клемм динамо машин.
При производстве кокса тонна угля выделяет приблизительно 9400 кубических футов газа.
Этот газ замечательно подходит для энергетических целей, имея теплотворную способность в 600 Больших Тепловых единиц, но лишь очень малая его часть сегодня используется в двигателях, главным образом из-за их высокой стоимости и прочих недостатков.

На тонну кокса требуется около 1.32 тонны Американского угля; следовательно, совокупное годовое потребление кокса на основе вышеизложенного составляет примерно 41,000,000 тонн, что дает, в минуту, 733,000 кубических футов газа.
Полагая, что полезный выход или богатый газ составит 333,000 кубических фута, получаем что в итоге 400,000 кубических фута можно использовать в газовых двигателях.
Теплового содержания было бы при этом, теоретически, достаточно для получения 5,660,000 лошадиных сил, из которых 1,500,000 лошадиных сил можно было бы получать в виде электрической энергии.

Много размышлений я посвятил этой промышленной задаче, и обнаружил, что с новыми, эффективными, чрезвычайно дешевыми и простыми термодинамическими трансформаторами не меньше, чем 4,000,000 лошадиных сил можно было бы получать в электрических генераторах, используя тепло этих газов, которые если и не теряются полностью, используются лишь частично и неэффективно.
При систематических улучшениях и усовершенствованиях можно достичь гораздо лучших результатов, извлекая ежегодно доходы в $ 50,000,000 или больше.
Электрическая энергия могла бы успешно применяться для связывания атмосферного азота и производства удобрений, на которые есть неограниченный спрос, и производство которых пока что ограничивается высокой стоимостью энергии.
Я уверенно прогнозирую практическую реализацию этого проекта в самом ближайшем будущем, ожидаю исключительно быстрого электрического развития в данном направлении.

Развитие Гидро-энергетики

Энергия воды предоставляет огромные возможности для новейших применений электричества, особенно в области электрохимии.
Покорение водопадов — это самый экономичный из известных методов получения энергии от солнца. Это обуславливается тем фактом, что и вода и электричество несжимаемы.
Чистая эффективность гидро-электрического процесса может достигать 85 процентов. Начальные затраты в целом огромны, но стоимость содержания мала, а удобство идеально.
Неизменно применяется моя переменная система, и к нынешнему моменту было произведено 7,000,000 лошадиных сил. Обычно мы получаем не больше, чем шесть сотых лошадиной силы на тонну угля в год.
Таким образом, эта водная энергия эквивалентна получаемой из годовой добычи в 120,000,000 тонн угля, что около 25 процентов совокупной добычи Соединенных Штатов.
Это консервативная оценка, а с учетом огромной растраты угля 50 процентов может быть ближе к истине.

Мы сможем лучше оценить огромную ценность этой энергии в нашем экономическом развитии, если вспомним, что в отличие от топлива, которое требует ужасных жертв человеческой энергии и потребляется, она подается без усилий и уничтожения материалов и равняется механической производительности 150,000,000 человек— в полтора раза больше, чем население этой страны.
Эти цифры производят сильное впечатление; тем не менее, мы только начали разработку этого громадного национального природного богатства.
В настоящее время существует два ограничения — одно в доступности энергии, другое в передаче ее на расстояние.
Теоретически энергия падающей воды огромна.
Если мы предположим, что дождевые облака находятся на высоте 15,000 футов, и что годовые осадки составляют 33 дюйма, 24 лошадиных силы, на квадратную милю больше 4000, а на всю территорию Соединенных Штатов — более 12,000,000,000 лошадиных сил.

На самом деле, большая часть потенциальной энергии затрачивается на трение о воздух.
Хоть это и разочарует экономистов, но является счастливым обстоятельством, потому что в противном случае капли достигали бы поверхности со скоростью 800 футов в секунду— вполне достаточно, чтобы на наших телах вздулись волдыри, а уж град был бы решительно смертелен.
Большая часть воды, доступной в энергетических целях, падает с высоты около 2,000 футов, и представляет более полутора миллиардов лошадиных сил, но мы можем использовать в среднем падение со, скажем, 100 футов, что означает, что если будет употреблена вся водная энергия этой страны при существующих условиях, то будет получено только 80,000,000 лошадиных сил.

Следующее великое достижение — электрическое управление атмосферной влажностью

Но очень близко то время, когда мы сможем полностью управлять выпадениями атмосферной влаги, и тогда станет возможно извлекать неограниченные количества воды из океанов, получая любое желаемое количество энергии, и полностью изменить земной шар за счет ирригации и интенсивного земледелия.
Более великое достижение человека через посредство электричества трудно представить.
Сегодняшние ограничения в транспортировке энергии на расстояние будут преодолены двумя путями — через применение подземных проводников, изолированных энергией, и через внедрение беспроводной технологии.
Первый проект я разработал много лет назад. Основополагающий принцип состоит в передаче через трубчатый проводник водорода при очень низкой температуре, заморозке окружающих материалов и обеспечения тем самым совершенной изоляции путем косвенного применения электрической энергии.

Этим способом энергия, получаемая от водопадов, может передаваться на расстояния в сотни миль с высочайшей экономией и очень дешево.
Это нововведение обязательно сильнейшим образом расширит применения электричества.
Что касается беспроводного способа, у нас сейчас есть метод экономичной передачи энергии в любых необходимых количествах и на расстояния, ограниченные лишь размерами этой планеты.
В виду заявлений некоторых введенных в заблуждение специалистов об эффекте того, что в построенной мной беспроводной системе энергия передатчика диссипирует во всех направлениях, я хочу быть настойчивым в своем утверждении о том, что это не так.
Энергия идет только в то место, где она нужна, и никуда больше. Когда передовые идеи будут практически реализованы, мы сможем полностью воспользоваться всеми преимуществами водной энергии, и снабжение электричеством для домашнего, общественного и прочего использования в мирных и военных целях будет опираться главным образом на нее.

Экономия света и энергии — электрическая тяга

В огромных областях электрического света и энергии необъятные возможности предоставляет введение всех видов новейших устройств, которые могут подключаться к сетям в удобные часы для выравнивания нагрузок и увеличения прибылей от станций.
Я сам знаю множество новых приспособлений этого рода.
Самое важное из них вероятно электрическая машина по производству льда, которая полностью избавляет от использования опасных и во всех остальных отношениях нежелательных химикалиев.
Новая машина также не будет требовать к себе абсолютно никакого внимания и будет чрезвычайно экономична в работе, так что охлаждение будет производиться очень дешево и удобно в каждом доме.
Сделан интересный фонтан, работающий от электричества, который вероятно будет вводиться широко и являть собой необычное и приятное зрелище на площадях, в парках, отелях и домах.

Делаются кухонные приборы для всех домашних нужд, и в этой области существует огромный спрос на практические проекты и предложения.
То же можно сказать и об электрических знаках и других привлекательных средствах рекламы, которые могут работать от электричества. Некоторые из явлений, которые можно произвести с помощью электрических токов, чудесны и должны показываться на выставках, и нет никаких сомнений, что в этом направлении можно сделать очень многое.
Театры, публичные залы и частные жилища нуждаются в огромном количестве устройств и приспособлений для комфорта и предоставляют изобилие возможностей одаренному и практичному изобретателю.

Огромное и абсолютно нетронутое поле— это использование электричества в качестве привода кораблей.
Ведущая электрическая компания этой страны только что оборудовала большое судно высокоскоростными турбинами и электрическими моторами, и достигло поразительного успеха.
Такого рода приложения будут множиться с большой скоростью, потому что преимущества электрического привода теперь видны всем.
В связи с этим важную роль вероятно сыграет гироскопический аппарат, поскольку его широкое применение на кораблях обязательно произойдет.
Очень мало пока что сделано во внедрении электрического привода в различных отраслях индустрии и производства, и перспективы безграничны.

Некоторые из будущих чудес

Уже написаны книги о применении электричества в сельском хозяйстве, но факт тот, что вряд ли что-нибудь практически сделано.
Безошибочно установлены полезные эффекты от электричества высокого напряжения, и сельскохозяйственные электрические аппараты произведут революцию.
Охрана лесов от пожаров, уничтожение микробов, насекомых и грызунов будет в свое время выполняться электрическими средствами.
В ближайшем будущем мы увидим очень много новых применений электричества в целях безопасности, особенно судов в море.
У нас будут электрические устройства для предотвращения столкновений, и мы даже сможем рассеивать туман электрической силой и мощными и проникающими лучами.
Я надеюсь, что за следующие несколько лет будут установлены беспроводные станции для освещения океанов.
Это совершенно реальный проект, и, если его выполнить, даст больше, чем все другие меры для сохранности собственности и человеческих жизней в море.
Та же станция может производить стационарные электрические волны и давать кораблям возможность в любое время брать точные азимуты и получать другие ценные практические данные не прибегая к нынешним способам. Это можно также использовать для сигналов времени и многих других целей сходной природы.

Электротелеграфия — другое необъятное поле с неограниченными возможностями для электрических приложений. Особенно большое будущее имеют высокочастотные токи.
Наступят времена, когда эта форма электрической энергии станет доступна в каждом частном доме.
Я считаю весьма вероятным, что с их поверхностными воздействиями мы сможем положить конец привычному мытью, поскольку очищение тела достигается мгновенно при подключении его к источнику токов или электрической энергии очень высокого потенциала, что приводит к сбрасыванию пыли и маленьких частичек, прилипающих к коже.
Такое сухое мытье, помимо удобства и экономии времени, будет также имеет полезный терапевтический эффект.
Появляются новые электрические устройства для глухих и слепых и станут благословением для несчастных.

Скоро электрические приборы станут важным фактором предупреждения преступности. В судебных разбирательствах часто решающим станет электрическая улика.
В недалеком времени станет возможным показывать на экране любое изображение, представленное мысленно, и делать его видимым в любом месте.
Разработка этих средств чтения мыслей произведет переворот к лучшему во всех наших общественных отношениях. К сожалению, правда, что хитроумные злоумышленники смогут воспользоваться подобными преимуществами на пользу своему гнусному делу.

Телеграфическая фотография и другие достижения

Многое все еще можно усовершенствовать в телеграфии и телефонии.
Применение нового принимающего устройства, которое будет кратко описано, чувствительность которого можно увеличивать практически без ограничений, позволит связываться по телефону по воздушным линиям или кабелям любой длины, снижая необходимый рабочий ток до сколь угодно малой величины.
Это изобретение освободит от необходимости применения дорогостоящих сооружений, польза от которых весьма ограничена.
Также чрезвычайно распространится беспроводная передача информации во всех областях.
Еще должны воцариться технологии передачи изображений с помощью обычных телеграфических методов и существующих аппаратов.
Эта идея телеграфирования или телефонирования изображений стара, но практические сложности стесняли ее коммерческую реализацию. Было произведено большое количество многообещающих улучшений, и есть все основания ожидать, что успех скоро придет.
Другим ценным новшеством станет электрическая пишущая машинка, управляемая человеческим голосом.
Это достижение заполнит давно ощущаемую потребность, так как покончит с машинистками и сбережет массу труда и времени в офисах.
Готовится появиться на рынке новый и крайне простой электрический тахометр, и как ожидается, окажется полезен на электростанциях и центральных станциях, на кораблях, локомотивах и автомобилях.

Вскоре будут введено много муниципальных усовершенствований, основывающихся на электричестве.
Скоро повсюду будут стоять уничтожители дыма, поглотители пыли, озонаторы, стерилизаторы воды, воздуха, еды и одежды, на улицах — устройства для предотвращения дорожных катастроф, в подземках — поднимающие дорожки.
В городе станет практически невозможным заразиться болезнетворными микробами или получить травму, а люди из сельской местности будут ехать в города, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Военные электрические изобретения

Нынешний международный конфликт — это мощный стимул к изобретению устройств и орудий войны.
Скоро сделают электрическую пушку. Удивительно, что ее не сделали давным давно.
Дирижабли и аэропланы будут оборудоваться небольшими электрическими генераторами высокого напряжения, от которых смертоносные токи будут по тонким проводам пускаться на землю.
Военные корабли и субмарины будут снабжаться электрическими и магнитными датчиками такой чувствительности, что будет обнаруживаться приближение любого тела под водой или в темноте.
Торпеды и плавучие мины также будут иметь средства наведения, сами направляться автоматически и безошибочно к фатальному соприкосновению с поражаемым объектом.
Техника телавтоматика, или беспроводного управления автоматическими машинами на расстоянии, будет играть очень важную роль в будущих войнах, а возможно, и в следующих стадиях нынешней.
Подобные приспособления, действующие как будто они наделены разумом, будут применяться бесчисленными путями и в нападении, и в обороне.

Они могут принять вид аэропланов, воздушных шаров, автомобилей, надводных и подводных судов, или других форм, в соответствии с требованиями в каждом конкретном случае, и их дальность и разрушительная сила будут больше, чем у средств, применяемых сейчас.
Я уверен, что телавтоматическая воздушная торпеда сделает огромные осадные пушки, на которых сейчас стоит вся оборона, ненужными.
И таких изобретений можно предложить целую кучу, не исчерпав всех возможностей.
Прогресс даже при существующих условиях идет достаточно быстро, но когда станет возможной беспроводная передача энергии для обычных нужд, человечески прогресс вероятно приобретет характер урагана.
Важность этой изумительной технологии для будущего существования и благополучия человеческой расы столь превосходит все прочее, что ясно представлять основные факторы, связанные с ее развитием, следовало бы всем просвещенным людям.

Энергия будущего

В нашем распоряжении есть три главных источника жизнеобеспечивающей энергии— топливо, водяная энергия и тепло солнечных лучей.
Инженеры часто говорят о покорении энергии приливов, но обескураживающая правда состоит в том, что приливная вода на один акр суши будет в среднем давать одну лошадиную силу.
Тысячи механиков и изобретателей тратят свои силы в попытках построить волновые моторы, не осознавая, что энергия, получаемая таким образом, никогда не сможет конкурировать с другими источниками.
Сила ветра дает гораздо лучшие возможности и в определенных отношениях весьма ценна, но ее далеко недостаточно.
Более того, приливы, волны и ветры дают лишь периодическую и часто изменчивую энергию, и требуют необходимости в больших и дорогих аккумуляторных установках.
Конечно, есть и другие возможности, но отдаленные, и мы вынуждены зависеть от первого из трех ресурсов.

Если мы используем топливо для получения энергии, то мы проживаем свой капитал и быстро исчерпываем его.
Это варварский и безрассудно расточительный метод, и его надо прекратить в интересах будущих поколений. Тепло солнечных лучей представляет собой неизмеримые количества энергии, намного превосходящие водяную.
Земля получает эквивалент 83 футофунтов в секунду на каждый квадратный фут, на который лучи падают перпендикулярно.
Из простых геометрических приемов, примененных к сферическому телу, следует, что средняя скорость на квадратный фут земной поверхности равна одной четвертой этого, или 20 футофунтов.
То есть, более одного миллиона лошадиных сил на квадратную милю, или в 250 раз больше энергии воды на ту же площадь.
Но это так только в теории; практические факты представляют все это в ином свете.

Например, если рассматривать Соединенные Штаты и учесть среднюю широту, внутридневные колебания, ежедневные изменения, сезонные вариации и нерегулярные изменения, эта энергия солнечных лучей уменьшится до одной десятой, или 100,000 лошадиных сил на квадратную милю, из которых мы могли бы смочь получить из высокоскоростных турбин низкого давления 10,000 лошадиных сил.
Сделать это означало бы создание таких больших и дорогих машин и аккумуляторных установок, что подобный проект лежит далеко за пределами осуществимого.
Неизбежный вывод состоит в том, что энергия воды— безусловно наш самый ценный ресурс.
Исходя из этого человечество должно строить свои надежды на будущее. При ее полном освоении и наличии беспроводной передачи энергии на любое расстояние, человек сможет решить все проблемы материального существования.
Расстояния, являющиеся основной преградой человеческому прогрессу, для мысли, слова и действия исчезнут полностью.
Человечество объединится, войны станут невозможны, и повсюду воцарится мир.


Статья 7: Электрический привод для военных кораблей.
(New York Herald, Febr. 25, 1917).

Идеальная простота индукционного мотора, его полная реверсивность и другие уникальные качества делают его в высшей степени удобным для тяги кораблей, и с тех самых пор, как я представил свою систему передачи энергии вниманию своим коллегам через Американский Институт Инженеров Электротехников, я энергично настаивал на ее применении для этой цели.
В течение многих лет эта схема объявлялась неосуществимой, и на меня сыпались обвинения в заблуждениях и некомпетентности. В 1900, когда моя статья, защищающая электрический привод, появилась в Журнале Century, Морское Кораблестроение обозвало это проект "ослиным упрямством", и ярость, вызванная моими предложениями, была такова, что редактор другого технического периодического издания подал в отставку и порвал отношения, чтобы не допустить публикацию некоторых нападок.

Такой же прием был оказан и моему беспроводному кораблю неоднократно описанному в Herald за 1898.
Патенты на эти изобретения с тех пор уже истекли, и теперь они являются общим достоянием.
Мало помалу безумный антагонизм и невежество уступили место доброжелательному интересу, признанию и справедливой оценке. Недавно Министерство Военно-Морского Флота заключило контракт общей суммой в $ 100,000,000 на постройку семи военных судов с приводом от индукционного мотора, и такая же сумма назначена в покрытие стоимости четырех гигантских военных крейсера, которые должны быть оснащены так же.
Этот последний проект вызвал сопротивление некоторых кораблестроителей, изготовителей турбин, электропроизводителей и инженеров, которые, опасаясь фатальной ошибки со стороны правительства и под влиянием патриотических побуждений, убеждали власти в использовании редукционной турбины.

Полемическая переписка

С.А. Свенсону из Военно-Морской Комиссии Сената были написаны многочисленные письма протеста, но все, что из этой переписки пока что вышло, это только споры, без всякой выгоды для тех, кто ищет информацию.
Прискорбно, что эту полемику надо было затеять в данный критический момент, когда осознается категоричная необходимость незамедлительной подготовки к нависшей национальной угрозе, и в виду этого нельзя позволять никаким сомнениям оставаться в общественных умах относительно превосходства оснащения, рекомендованного флотскими специалистами.
Ниже я постараюсь сделать это понятным обычному читателю.

Наиболее эффективным средством тяги является струя воды, выбрасываемая за кормой в обратном направлении из корпуса судна. Хотя управляющие ее действием теоретические законы, были точно сформулированы пятьдесят лет назад Ранкином, странное и необъяснимое предубеждение против этого устройства до сих пор преобладает среди инженеров и авторов учебников по гидравлике.
Но дальновидные люди ясно осознают его возможности. Хотя наши нынешние движущие средства не позволяют воспользоваться преимуществами струи, можно с уверенностью предсказывать, что скоро она послужит средством более полного завоевания океанов.
Я твердо уверен в этом когда пишу эти строки, потому что одно только; это, будучи примененное к субмаринам, наводящим ужас на море, сможет объяснить, как им легко удастся избегать обнаружения микрофонными приборами. Излучаемый звук — это Ахиллесова пята подводных лодок. Его подавление существенно повышает разрушительный потенциал этого нового оружия.

Спиральный гребной винт

Тем не менее, в существующих условиях наилучшие результаты для надводных судов дает спиральный гребной винт, который приводится в движение четырь я путями.
Первый, прямо от вала первичного двигателя; второй, посредством шестерни; третий, через гидравлическую передачу, и четвертый, электрическим передатчиком энергии.
Так как винт для экономии энергии должен вращаться с умеренной скоростью, первый из упомянутых, "прямой привод", лучше всего подходит для возвратно-поступательного или роторно-поршневого двигателя.
Первый устарел, второй невозможен, и конкуренция на рынке выводит вперед турбину. Но из- за ее непомерной скорости, неизбежно нужной для ее хорошей производительности, пришлось переходить к винту.
Это, в свое время, выполнялось путем "ступенчатости" — то есть пропускания пара последовательно через множество турбин, — схемы, очевидно влекущей за собой огромные недостатки, финансовые и прочие.

Тогда необходимость уменьшить размеры и стоимость оборудования и обеспечить более хорошую работу вынудила применить вторую систему— "шестеренчатый турбинный привод", в которой специальное колесо с лопастями, впервые введенное Де Лавалем, передает движение винту.
После этого попытки избавиться от определенных ограничений этой комбинации привели в результате к третьему, "гидравлическому приводу", турбине, приводящей в действие гребной винт посредством центробежного насоса и водяного мотора.
И наконец, в дальнейшем продвижении к совершенству, прибегли к последней из перечисленных компоновок— "электрическому приводу".
В этом случае турбина сообщает вращение динамо, которое в свою очередь приводит в движение мотор, несущий на своем валу винт.

Преимущества разных видов

Каждый из этих видов имел своих приверженцев и чемпионов. В принципе, первый был бы предпочтительной, если бы не был во многих отношениях ущербным.
Второй тип дешев, но серьезным возражением является передача. Хотя и менее экономичный, третий зарекомендовал себя множеством практичных и ценных свойств.
Что касается последнего, он не очень эффективен, но дает результаты, недостижимые другими видами.
Закон выживания наиболее приспособленного доказывает сам себя, и борьба за первенство теперь идет между шестеренчатым турбинным и электрическим приводами.

В результате постепенного развития режущих инструментов, научного проектирования, достижений металлургии и улучшения смазок так называемая шевронная зубчатая передача была доведена до высочайшего совершенства.
Де Лаваль достиг в трансмиссии от двигателя к ведомому валу эффективности в девяносто семь процентов, а МакАльпин, Мелвилл и Вестингнауз девяноста восьми с половиной процентов.
С другой стороны, девяносто три и три четверти процента можно считать максимумом при электрических агрегате. Это означает, что с передачей та же турбина будет давать на пять процентов больше мощности винту, что должно увеличить скорость крейсера от тридцати пяти до немного более чем тридцати с половиной узлов.
И если еще на первый взгляд все выглядит так, будто электрический привод требует дополнительного места, тяжелее и дороже стоит, то совершенно естественно, что те, кто не проводил всестороннего изучения во всех его фазах, выносят решение в пользу передачи.

Некоторые фатальные ошибки


Но тщательное исследование предмета привело бы их к перемене своего мнения. В оценке сравнительных достоинств этих существенно различающихся движущих средств они делают две фатальные ошибки.
Первая — это принятие в качестве критерия мощности, передаваемой в ненормальном режиме; вторая — проведение параллели между установками совершенно различными, одной примитивной, а другой сложной, при том, что первая неспособна выполнять важные функции второй.
Когда посылки ошибочны, делаемые из них выводы неизбежно ложны.
Так оппоненты электрического привода приходят к выводу, что он менее эффективен, чем передача, весит больше, более дорог и его работоспособность под вопросом.
Насколько правильна эта точка зрения в полемике, станет очевидным в результате изучения хорошо установленных фактов.

Электрический привод имеет комплексное влияние на результаты в работе корабля.
Ради краткости он будет рассматриваться только в следующих главных аспектах: (1) производительность турбины, (2) мощность, передаваемая винту, (3) эффективность винта, (4) ход на малой мощности, (5) действие при высокой мощности, (6 ) потребление топлива вспомогательными устройствами и корабельными аппаратами, (7) общая экономия и (8) быстрота и точность управления всеми действиями, внутренними и внешними.

Современные турбины чрезвычайно неудобны для корабельного привода.
Они являют собой поразительный пример устаревшего изобретения, ценность которого невелика, но которое возведено в положение выдающейся коммерческой выгоды в результате глубоких исследований и поразительного искусства механиков.
С их сотнями тысяч тонких лопаток, столь легко выходящих из строя, поршнями, которые становятся неэкономичными из-за коррозии и эррозии, и малыми зазорами между поверхностями, которые вращаются с сумасшедшей скоростью, они являются постоянным источников рисков и опасностей.

Невозвратные турбины

Но их кардинальный недостаток — это их невозвратность, которая вынуждает для заднего хода использовать отдельные турбины.
Все это, помимо высоких расходов и значительных потерь на трение, налагает узкие ограничения на температуру рабочего тела.
Очень высокий перегрев, столь желательный в термо-динамическом преобразовании, нельзя даже рассматривать, но от 200 до 300°F допустимо.

В этой степени турбина имеет преимущество, если приводит в движение турбину.
Две сотни градусов перегрева обычно дают экономию примерно в двадцать три процента пара и десять процентов топлива.
Это, однако, не единственный выигрыш. Турбина, избавленная от всех недостатков зубчатой передачи, может безопасно работать при более высокой окружной скоростью и соответственно более высокой эффективностью и отдачей.
Таким образом, путем умеренного перегрева и других простых и допустимых приемов, становится осуществимым получение на двадцать пять процентов большей мощности из того же топлива, и одно только это давало бы электрическому приводу решительное превосходство над конкурентом.

Механический Tour de force

Что касается энергии, передаваемой от турбины на винт, в свете вышесказанного представляется, что передача лучше на пять процентов. Может быть это и так в исключительных испытаниях, но обстоит совсем по-другому в реальной работе.
В этом прослеживается ошибка тех, кто принимает результаты, полученные при постоянной нагрузке, за стандарт для сравнения.
Создание современной высокоскоростной передачи явилось воистину tour de force научных машинистов.
Это чудесное устройство, но ему также присущи неотделимые слабости и недостатки.
Поскольку заметные потери на трение в ней постоянны в широком диапазоне производительностей, при малой нагрузке поглощается относительно большое количество энергии.
Передача также очень чувствительна к ударам и вибрации, которые нарушают капиллярную масляную пленку, жизненно важную для гладкой работы.

Как следствие, возникает большая потеря энергии, когда противодействующая сила подвержена частым и внезапным флюктуациям.
Измерения, которые я провел над турбинной передачей, показали, что хотя эффективность при неизменном и нормальном усилии составляла девяносто три процента, при быстро меняющейся нагрузке получалось не больше девяноста процентов. Это то, что можно ожидать на практике.
Любой, кто слышал, как надрываются двигатели парохода в бурном море, не мог не заметить, как меняется вращающее усилие при продольной и поперечной качке, рассекании больших волн и прохождении через противоборствующие подводные течения.

Похожее положение вещей противостоит военному кораблю в бою, как подтвердили недавние морские сражение, когда взрывы снарядов вздымали горы воды. При подобных обстоятельствах передача находится в очень невыгодном положении, тогда как электрический привод чувствителен к этим помехам в гораздо меньшей степени.
Таким образом, представление о том, что передача передает больше первичной мощности к винту, чем комбинация динамо и мотора, во многом иллюзорна.
Есть богатые доказательства, экспериментальные и умозрительные, что истинно как раз обратное.

Превосходство электрического привода

Если рассматривать эффективность винта отдельно от эффективности передачи энергии, она очевидно выше при электрическом приводе, это заключение полностью основано на более высокой адаптивности и гибкости системы.
Но есть и более глубокие причины, которые следует принять во внимание.
Введение электромагнитных средств между турбиной и винтом существенно снижает потери, обусловленные ударами, вибрацией, разгоном и прочими нарушениями, вызванными внутренней эластичной упругостью и уравнивающей тенденцией.
Таким образом, при высокой скорости и в бурном море получается существенная экономия энергии. Экономия на крейсерской скорости — одно из наиболее желательных качеств военного корабля.
Это его обычное применение, потому что шанс когда-либо попасть в сражение весьма незначителен.

Самые резкие противники электрического привода не отрицают его превосходства по этой характеристике, по которой производители обычно надежно гарантируют потребление от 10 до 12 процентов меньшее, чем для передачи.
Последняя безнадежно обречена из-за невозможности приспособиться к меняющейся скорости и не экономности работы на крейсерской скорости, тогда как первый вполне приспособлен и экономичен при всех условиях.
Другое качество электрического привода, которое может оказаться особенно ценным в бою, это его способность безопасно переносить огромную перегрузку, благодаря уже объяснявшейся природе связи между турбиной и винтом.
Передача негибкая и неподатливая, и любое возрастание усилия, особенно неожиданное, может вызвать поломку.

Сбережение энергии

Что касается вспомогательного оборудования и прочей аппаратуры, применяющихся на кораблях, на которые относится приблизительно 20 процентов потребляемого топлива, с введением электрического привода будет достигнуто очень значительное сбережение энергии.
Совершенно независимо от этого, использование снабжения от центральной станции будет весьма действенным в снижении прочих потерь, без многого вспомогательного оборудования можно будет обойтись, что существенно увеличит общую экономию.
Но с военной точки зрения быстрота, простота и точность управления будут вероятнее всего самыми значительными преимуществами.
Все можно будет делать мгновенно одним нажатием кнопки.

Реверсируя моторы, можно затормозить судно, идущее на полной скорости, на длине его корпуса. Будет возможным заставить его выполнять все маневры с исключительной скоростью, и будет достигнута точность маневра, о которой нельзя было мечтать раньше.
Забавная ошибка делается адвокатами турбинной передачи в оценке относительного веса. Вряд ли следует говорить, что нечестно, если не абсурдно, сравнивать устройства, столь сильно различные по характеру и области применения.
Следует рассматривать только те, которые могут достигать одинаковых результатов.
Тогда привод с передачей, который соответствует электрическому, состоял бы из четырех главных турбин с передачами, четырех обратных турбин той же мощности, и восьми меньших движущих и обратных турбин для крейсерского хода.
Это скопление сложных и, хотя и всех, очень тяжелых машин, с их системами водяных, воздушных и масляных трубок, клапанов, насосов и прочих приспособлений, далеко бы превышало вес предполагаемого электрического привода и еще требовало бы также лучшей структурной защиты, не говоря уже о других дефектах и недостатках.

Вопрос веса

Следует, однако, заметить, что веса следует рассматривать в из отношении к весу корабля.
Одно оборудование может быть тяжелее, чем другое, но если оно более эффективное, и потому снижает вес топлива и другого груза, оно во всех отношениях легче другого.
То же справедливо и для цены. Сравнительные цифры ничего не значат. Вопрос в том, оправдано ли вложение капитала тем, что будет получено.
Но уже достаточно было сказано, чтобы показать, что для результатов, во всех отношениях эквивалентных, если предположить, что это возможно, вид привода с передачей, несмотря на все заявления об обратном, был бы более дорогостоящим.

То, что электрический привод является экспериментальным и ненадежен по производительности, наименее обоснованная из претензий.
На первом месте стоит тот факт, что он был успешно применен на множестве судов и еще больше их строится.
Установлено также, что он способен давать эффективность выше любого другого вида. Но это не играет особой роли.
Уверенность в том, что нынешняя ситуация позволит воплотить все ожидания, основана не на отдельных демонстрациях, но на годах опыта работы с электростанциями с той самой поры, как моя система начала коммерчески использоваться.
Десятки миллионов лошадиных сил индукционных моторов ныне используются по всему миру, и сбоев не зарегистрировано.

Требования к новым крейсерам

Для каждого из новых крейсеров будет требоваться по 180,000 лошадиных сил, которые при необходимости могут развивать четыре установки по 45,000 лошадиных сил.
Турбины такой мощности уже созданы и сегодня работают. Динамо соответствующих выходных мощностей уже были установлены в некоторых местах и снабжают большие районы и города светом и энергией.
Индукционные моторы в 15,000 лошадиных сил уже делаются производителями и могут быть изготовлены любого нужного размера, так как для всех видов моторов это самое простое и самое главное требование.
Вся система в целом была разработана и проработана во всех деталях достаточно давно.
Это колоссальный проект, но он может быть легко выполнен любым концерном из небольшого числа тех, кто располагает нужными средствами.
Не надо даже делать новые инструменты.
В электрическом приводе нет ничего такого, что бы уже не испытывалось, или было бы делать опасно. Большой вес придается сообщениям, все еще непроверенным, что Англия и Германия от него отказались.

Но из этого ничего не следует. От него и здесь не раз отказывались. Кроме того, над Европой витала война, и время для радикальных нововведений было неподходящее.
Более того, большие перспективы рисует применение двигателя Дизеля, и испытывалась гидравлическая турбина Д-ра Фоттингера.
Начало должно быть где-то положено, и было бы на самом деле очень прискорбно, если бы Соединенные Штаты, где изобретение впервые было объявлено и реализовано в огромном масштабе, оказались бы последними, кто это поймет.
Такие ошибки случались слишком часто. Иностранные флота обычно не держат прессу в курсе своих дел, и можно уверенно предсказать, что если прогресс в этой стране сильно замедлится, снова произойдет повторение старых разочарований и неприятностей.

Не будем вдаваться в другие возражения, которые не столь важны и по существу значения особого не имеют.
Не впадая в утомительную техническую дискуссию, можно утверждать, что электрический привод, надлежащим образом спроектированный, сбережет не менее двадцати пяти процентов топлива и благодаря этому, а также другим разнообразным ценным своим достоинствам, будет легче, дешевле и во всех отношениях более надежным, чем передача.
На самом деле, я уверен, что можно разработать такую схему, при которой все жизненно важные элементы будут находиться ниже ватерлинии.
В свете этого, остается только надеяться, что Министр Военно-Морского Флота не будет обращать внимание на все протесты соперников, сколь бы патриотичны они ни были, а всей вверенной ему властью доведет до конца это большое дело.

Все эти утверждения следует понимать как отражение сегодняшнего положения дел. Появление обратимой турбины сильно изменить ситуацию в пользу передачи.
Такая машина была изобретена и описывалась в Herald за 15 Октября 1911.
Это был самый легкий из всех первичных двигателей сделанных когда-либо, и он может работать без всякой опасности при температуре красного каления, давая тем самым очень высокую экономию при преобразовании тепловой энергии.
Я предчувствую быстрое и широкое наступление его применения для привода кораблей. Но хотя тем самым будет дан идеально простой и очень недорогой привод, все равно будут оставаться весомые аргументы в пользу применения электрического способа на военных кораблях.
Чтобы рассеять все сомнения, созданные разнящимися инженерными точками зрения, я приведу только один из них, который сам по себе достаточно логичен и убедителен, чтобы обойтись без других аргументов.

Разоружение невозможно

Тщетно мечтать о разоружении и вселенском мире перед лицом ужасных событий, которые сейчас разворачиваются.
Они убедительно доказывают, что ни одной стране не позволят контролировать все другие никаким способом.
Перед тем, как все народы смогут почувствовать, что их национальное существование находится в безопасности, и установится всемирная гармония, надо будет убрать определенные препятствия, и главными из них являются Немецкий милитаризм, Британское преобладание в морях, поднимающаяся волна миллионов Русских, желтая угроза и денежная мощь Америки.
Эти процессы будут медленными и тяжелыми в соответствии с природными законами. Международные трения и вооруженные конфликты на Земле не исчезнут еще долгое время.
Бремя человеческого прогресса не было бы таким тяжелым, если бы военную энергию можно было сохранять только в потенциальной форме.
Это можно сделать, и это будет сделано через всемирное внедрение беспроводной энергии.
Тогда все разрушительные энергии будут без усилий получаться просто одним лишь управлением жизнеобеспечивающими мирными силами.

Содержать военные корабли и другую военную технику обходится чрезвычайно дорого.
Судно, обошедшееся в двадцать миллионов долларов, становится практически никчемным по прошествии десяти лет, амортизируясь со средней скоростью два миллиона долларов в год, без учета процентов. Вряд ли одно из пятидесяти служит своей настоящей цели.
Чтобы сократить эти разорительные потери и применить некоторые из изобретений, несколько лет назад я разработал схему.
Ее признали рациональной, но сложно реализуемой в финансовом и некоторых других отношениях.
Сейчас, когда национальная экономика и подготовленность стали насущными вопросами, она приобретает особую важность и значимость.

Использовать военные корабли в мирных целях


Основополагающая идея в том, чтобы выгодным образом сделать военные корабли доступными для использования в мирных целях, одновременно усовершенствую их по многим параметрам.
Я осведомлен о недавно выдвинутом предложении использовать их как коммерческие транспортные средства, но это не годится и будет мешать дальнейшему усовершенствованию.
Мой проект в первую очередь рассматривает установку электрического привода и применение турбо-динамо машин для подачи света и энергии и производства различных ценных продуктов и предметов в море или на суше.
Это будет шагом в направлении сегодняшнего развития, отвечающим целям как военной, так и промышленной подготовленности.
Далее я предполагал создание типа двигателя на радикально других принципах, который стал бы ценным активом в мирное время, а также еще и чрезвычайно разрушительным в военное.
Новые крейсеры, если они будут оборудованы как планирует Министерство Военно-Морского Флота, будут представлять собой четыре плавучие центральные станции по 180,000 лошадиных сил каждая.

Турбины и динамо спроектированы так, чтобы давать самую высокую эффективность и работать при наиболее благоприятных условиях.
Мощность, которую они способны развивать, представляет собой рыночную ценность в несколько миллионов долларов в год и могла бы с выгодой использоваться в тех местах, где легко доступно топливо и удобен транспорт.
Станции также были бы ценными и в критических ситуациях.
Их можно было бы быстро направить в любую точку на побережье Соединенных Штатов или где-либо еще, и это позволило бы правительству когда необходимо оказывать быструю помощь.
Но это еще не все. Есть другая и еще более веская причина для применения электрического метода.
Она основана на знании о том, что в совсем недалекое время современные средства и способы ведения войны будут революционизированы посредством новых применений электрической силы.


АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ СТАТЬЯ
(Некоторые личные воспоминания)

Я рад выпавшей возможности по двум причинам. На первом месте то, что я давно хотел выразить мою огромную признательность Scientific American и сообщить, что я в огромной степени обязан за своевременную и полезную информацию, которая льется с его страниц постоянным потоком.
Это издание замечательно как высоким качеством специальных статей, так и точным обзором технических новшеств.
Оно всегда дает надежную информацию, еще более ценную благодаря поистине доскональному и добросовестному соблюдению литературного этикета в ссылках на источники.
Его помощь изобретателям и работа по распространению знаний и просвещению неоценимы.

Журнал Th e Scientific American всегда отличается талантливостью и добросовестностью, выдержанным и достойным тоном до такой степени, что может служить образцом, и эти его качества, как и его огромный и непревзойденный вклад, делают высокую честь не только его сотрудникам и издателям, но и всей стране.
Это не праздный комплимент, но искренняя и заслуженная дань, к которой я добавлю еще, по этому памятному случаю, свои наилучшие пожелания непреходящего успеха.
Вторая причина касается лично меня. В печати было много ошибочных утверждений относительно моего открытия вращающегося магнитного поля и изобретения индукционного мотора, которые я вынужденно оставлял без внимания.
За огромный интерес расплатой была долгая и мучительная битва за мои патентные права; были коммерческая враждебность и профессиональная ревность, и не раз меня заставляли страдать.
Но несмотря на все давления и усилия искусных юристов и специалистов, во всех случаях без исключения решения суда были в пользу моих притязаний на первенство.
Но битвы закончились и забылись, тридцать или сорок патентов, данных мне на систему переменного ток, истекли, и я освободился от тягостных обязательств и могу говорить свободно.

Все, что мне пришлось пережить в связи с этим давним открытием, живо в моей памяти.
Я вижу лица людей, сцены и предметы, так ярко, резко и детально, что это просто поражает, и это отвечает силе и глубине первоначальных впечатлений.
Мне всегда везло на идеи, но никакое другое изобретение столь не дорого мне, как это первое.
Это станет понятно, если я кратко опишу обстоятельства, которые сопутствовали ему, и некоторые периоды и случаи из моей ранней жизни.
С детства меня прочили в духовенство. Эта перспектива висела над моими мыслями как темная туча.
Проведя двенадцать лет в школе и высшем учебном заведении, я получил свой аттестат зрелости и оказался в критической точке моей карьеры.
Должен ли я не повиноваться моему отцу, пренебречь самыми теплыми и глубокими пожеланиями моей матери, или же я должен препоручить себя судьбе?
Эти раздумья угнетали меня, и я со страхом смотрел в будущее.

Как раз в это время там, где я родился, вспыхнула ужасная эпидемия холеры.
Люди ничего не знали о природе этой болезни, и средства санитарии были самыми скверными. Они жгли огромные костры из сильно пахнущего кустарника для того, чтобы очистить воздух, но при этом легко пили зараженную воду и умирали толпами как овцы.
Вопреки категорическому наказу моего отца я не сидел дома и заболел.
Девять месяцев в постели, почти без движения, казалось отняли у меня все мои жизненные силы, и доктора отказались от меня.

Это были мучительные переживания, не столько по причине физических страданий, сколько из-за моего сильного желания жить. После одного из моих обмороков мой отец подбодрил меня, дав обещание разрешить мне учиться инженерному делу; но оно бы осталось невыполненным, если бы не чудесное исцеление меня моей матушкой.
В этом не было никакой силы внушения или таинственного воздействия. Такие вещи никогда не оказывали на меня влияния, потому что я твердо верил в естественные законы.
Излечение было чисто медицинским, героическим, если не сказать отчаянным; но оно подействовало, и через год лазанья по горам и жизни в лесу я был готов к самым суровым телесным испытаниям.
Мой отец сдержал свое слово, и в 1877 я поступил в Иоаннеум в Граце, в Штирии, одно из старейших технических заведений в Европе.
Я намеревался показать результаты, которые бы вознаградили моих родителей за их горькое разочарование в связи со сменой рода моих занятий.
Это не было преходящим стремлением легкомысленного юнца.
Это была железная решимость. Поскольку, возможно, какой-нибудь молодой читатель Scientific American сможет извлечь пользу из моего примера, я объясню.

Три ротора, использовавшихся в раннем индукционном моторе, показанном ниже
Когда я был мальчиком семи или восьми лет, я прочел новеллу под названием "Абафи" — Сын Аба — Сербский перевод с Венгерского Иосики, известного писателя.
Уроки, которые я постиг читая ее, очень напоминают "Бен-Гура", и в этом смысле эту вещь можно рассматривать как предвосхищение работы Уоллеса.
Возможности силы воли и самоконтроля чрезвычайно притягивали мое живое воображение, и я начал дисциплинировать себя.
Если у меня было печенье или сочное яблоко, которое я до смерти хотел съесть, я отдавал его другому мальчику и испытывал Танталовы муки, с болью но и удовлетворением.
Если передо мной стояла какая- то изнурительная задача, я набрасывался на нее снова и снова, пока не делал.
Так я практиковался день за днем, с утра до ночи. Сначала это требовало сильного умственного усилия, направленного против склонностей и желаний, но шли годы, и это противоречие ослабевало, и наконец мои воля и желание стали одним и тем же.
Таковы они и сегодня, и в этом лежит секрет всех моих успехов. Эти переживания настолько тесно связаны с моим открытием вращающегося магнитного поля, как будто они составили его существенную часть; если бы не она, я бы никогда не изобрел индукционный мотор.

В первые годы моего учения в Иоаннеуме я регулярно вставал в три часа утра и работал до двенадцати ночи; не исключая Воскресений и праздников.
Мой успех был необычен и вызвал интерес профессоров. Среди них был Д-р Алле, который читал лекции по дифференциальным уравнениям и другим разделам высшей математики, и чьи выступления были незабываемым интеллектуальным наслаждением, и Проф. Пешл, заведовавший кафедрой физики, теоретической и экспериментальной.
Этих людей я всегда вспоминаю с чувством благодарности.
Проф. Пешл был эксцентричным; о нем говорили, что он носил одно и то же пальто двадцать лет.
Но чего ему не хватало в плане личной привлекательности, с лихвой окупалось совершенством и красотой его выступлений.
Я ни разу не заметил, чтобы он упустил хоть слово или сделал хотя бы одно неверное движение, и его демонстрации и эксперименты всегда выходили точными, как часы.
Однажды зимой 1878 в лекционном зале был установлен новый аппарат. Это было динамо с постоянным пластинчатым магнитом и якорем Грамма.

Проф. Пешл намотал вокруг поля провод, чтобы показать принцип самовозбуждения, и установил батарею, чтобы машина работала как мотор.
Когда он демонстрировал это второе свойство, в коммутаторе и на щетках было сильное искрение, и я отважился заметить, что эти устройства можно было бы удалить.
Он сказал, что это совершенно невозможно, и связал мое предложение со схемой вечного движения, что развлекло моих однокашников студентов и сильно смутило меня.
Некоторое время я колебался под влиянием его авторитета, но моя уверенность становилась все сильнее, и я решил найти решение.
В то время моя решимость означала для меня больше, чем любой святой обет. Я взялся за эту задачу со всей пламенностью и безграничной уверенностью юноши.

Один из ранних индукционных моторов. Хотя он весил всего лишь 20 фунтов, он развивал 1.4 лошадиной силы при скорости в 1,800 оборотов, эти характеристики в то время считались замечательными.
Для моего ума это было просто испытанием силы воли. Я ничего не знал о технических сложностях.
Весь мой оставшийся семестр в Граце прошел в усиленных но бесплодных попытках, и я почти убедил себя, что задача неразрешима. В самом деле, думал я, возможно ли преобразовать постоянную тягу силы тяготения во вращающие усилие?
Ответом было определенное нет. Не было ли это так же истинно и для магнитного притяжения? Два этих предположения очень казались одним и тем же.
В 1880 я отправился в Прагу, в Богемию, выполняя волю моего отца закончить мое школьное образование в университете. Атмосфера этого старого и интересного города благоприятствовала изобретательству.
Город изобиловал голодными художниками, и интеллектуальную компанию можно было найти повсюду.
Здесь я сделал первый отчетливый шаг вперед, отделив коммутаторы от машины и разместив их на удаленных осях.

Каждый день я придумывал, как осуществить этот замысел, безрезультатно, но чувствуя, что приближаюсь к решению.
В течение следующего года у меня произошли неожиданные изменения в моих взглядах на жизнь.
Я осознал, что мои родители шли ради меня на слишком большие жертвы, и решил освободить их от этого бремени. Американский телефон достиг Европейского континента, и эта система должна была устанавливаться в Будапеште.
Это казалось идеальной возможностью, и я сел в поезд, едущий туда.
По иронии судьбы моей первой работой была работа чертежника. Я ненавидел черчение. Оно было для меня худшим из раздражающих занятий.
По счастью, довольно скоро я получил место, которое искал, место главного электротехника телефонной компании. Мои рабочие обязанности свели меня с некоторыми молодыми людьми, которые меня заинтересовали. Одним из них был М-р Сцигети, замечательный образчик человеческой породы.
Большая голова с ужасной шишкой с одной стороны и землистый цвет лица делали его по виду злым, но от шеи и ниже его тело могло бы служить для статуи Аполлона.

Его сила была феноменальной. В то время я изнурил себя тяжелой работой и беспрестанными размышлениями.
Он убеждал меня в необходимости систематического физического развития, и я принял его предложение тренировать меня атлетике.
Мы занимались каждый день, и я быстро набирал в силе. Мой ум, казалось, тоже становился более живым, мои мысли обратились к предмету, который поглотил меня, и я был удивлен своей уверенностью в успехе.
Один раз, все еще памятный мне, мы развлекались в Варослигете, или Городском Парке. Я цитировал по памяти стихи, которыми я страстно увлекался.
В том возрасте я знал наизусть целые книги и мог читать их по памяти слово в слово. Одной из них был Фауст.
Было далеко за полдень, солнце садилось, и я вспомнил один отрывок:
День прожит, солнце с вышины Уходит прочь в другие страны.
Зачем мне крылья не даны С ним вровень мчаться наустанно!
И.-В. Гете,"Фауст", из Сцены Второй У Городских Ворот.
(перевод Б. Пастернака)

Когда я произнес последние слова, погруженный в мысли и восхищаясь силой поэта, мне как вспышка молнии пришла идея.
За мгновение я увидел ее всю, и я палочкой нарисовал на песке схемы, которые приведены в моих основополагающих патентах Мая 1888, и Сцигети их полностью понял.
Мне чрезвычайно трудно представить это переживание читателю в его истинном свете и значении, потому что все это вместе было совершенно исключительным.
Когда появляется идея, она обычно сыра и несовершенна. Рождение, рост и развитие — фазы нормальные и естественные.
С моим изобретением было по-другому. В самый тот момент, когда я осознал его, я увидел его полностью законченным и завершенным.

Опять же, теория, сколь бы ни правдоподобная, обычно должна быть подтверждена экспериментом. Но с той, что сформулировал я, было не так.
Ежедневно каждое динамо и мотор демонстрировали абсолютные доказательства ее полной безупречности.
Эффект, который это на меня произвело, был неописуем. Мои воображаемые образы были эквивалентны реальности.
Я выполнил то, за что взялся, и воображал себя достигающим богатства и славы. Но больше, чем все это, было то, что мне открылось— я был изобретателем.
Это было то, чем я хотел быть. Моим идеалом был Архимед. Я восхищался работами художников, но, по моему мнению, все это было лишь тенями и подобиями.
Изобретатель, думал я, дает миру создания, которые осязаемы, которые живут и работают.
Установка телефона была теперь выполнена, и весной 1882 мне поступило предложение поехать в Париж, которое я с охотой принял.

Там я повстречал нескольких Американцев, с которыми подружился и которым я рассказывал о своем изобретении, и один из них, М-р Д. Каннингем, предложил создать компанию для исследования.
Это можно было бы сделать, но по своим служебным обязанностям я должен был ехать в Страсбург, в Эльзас.
Именно в этом городе я сконструировал свой первый мотор. Некоторые материалы я привез с собой из Парижа, а железный диск с подшипниками сделали для меня в механической мастерской рядом с железнодорожной станцией, где я установил свет и электростанцию.
Это был грубый аппарат, но он дал мне ощутить чувство глубокого удовлетворения, когда я в первый раз увидел вращение, происходящее от переменных токов без коммутатора.
Я дважды повторил эксперимент с моим ассистентом летом 1883. Мои сношения с Американцами направили мое внимание к практическому выпуску, и я постарался добыть капитал, но не преуспел в этой попытке и вернулся в Париж в начале 1884.
Здесь я тоже предпринял несколько бесполезных попыток, и наконец решился ехать в Америку, куда я прибыл летом 1884. Исходя из накопленного понимания я пошел на Машиностроительный Завод Эдисона, где взялся за разработку динамо машин и моторов.

Девять месяцев мои рабочие часы были с 10:30 утра до 5 утра следующего дня.
Все это время я все сильнее беспокоился по поводу своего изобретения и принял решение представить его Эдисону. Я все еще помню странный инцидент в этой связи.
В один из дней во второй половине 1884 М-р Бэчелор, управляющий работами, взял меня на Кони Айленд, где мы встретили Эдисона в компании с его бывшей женой.
Момент, которого я ждал, был благоприятным, и только я готов был начать говорить, как какой-то жутко выглядящий бродяга схватил Эдисона и увлек его куда-то, не дав мне выполнить мое намерение.
В начале 1885 ко мне обратились люди с предложением построить систему дугового освещения и создать компанию под моим именем.
Я подписал контракт, и через полтора года был свободен и мог посвятить себя практической работе над своим открытием.
Я нашел финансовую поддержку, и в Апреле 1887 для этой цели была организована компания, а что было дальше, хорошо известно.

Следует сказать несколько слов относительно разных претензий на первенство, которые делались по выпуску моих патентов в 1888 и в ходе последовавших многочисленных тяжб.
Эту честь оспаривали трое, Феррарис, Шелленбергер и Кабанеллас. Все трое потерпели неудачу.
Оппоненты моих патентов очень сильно поддерживали претензию Феррариса, но каждый, кто внимательно прочитает его маленькую Итальянскую писульку, которая появилась весной 1888, и сравнит ее с патентной записью, заполненной мною семью месяцами раньше, и с моей бумагой в Американский Институт Инженеров Электротехников, без труда придет к заключению.
Не считая того, что он по времени шел после меня, Проф. Феррарис в своей публикации касался только моего мотора с разделенной фазой, а заявке на патент от него приоритет был присужден мне.
Он никогда не делал какого бы то ни было важного практического предложения, которое бы было в моей системе, и что касается мотора с разделенной фазой, то он очень твердо придерживался мнения, что тот никакой ценности не имеет.
И Феррарис, и Шелленбергер оба открыли вращение случайно, работая с трансформатором Гуллара и Гиббса, и затруднялись объяснить явление.

Ни один из них не делал такой мотор с вращающимся полем, как мой, и ни у кого их них не было теории, совпадающей с моей.
Что до Кабанелласа, единственным основанием его претензии служит забытый и испорченный технический документ. Некоторые чрезмерно рьяные друзья истолковали патент Соединенных Штатов, выданный Брэдли, как современную запись, но для такой претензии нет каких бы то ни было оснований.
Первоначальная заявка только описывает генератор с двумя цепями, которые сделаны с единственной целью увеличить выход.
В этой идее было не много нового, поскольку в то время уже существовало некоторое количество подобных машин.
Говорить, что эти машины предвосхитили мой вращательный трансформатор, полностью неоправданно.
Они могли бы послужить одним из элементов моей системы трансформации, но не были ничем большим, нежели динамо машинами с двумя цепями, сделанными с иными целями и в полном неведении относительно нового и удивительногр явления, обнаруженного в моем открытии.


free counters

Яндекс.Метрика